— Я, может, и забыл бы, — сознался я. — Но вы так часто об атом вспоминаете, что я постараюсь прийти. Если, конечно, меня отпустит полковник Беркесов.
Топчак хохотнул, но не очень уверенно, и, сказав "До встречи", повесил трубку.
— Вообще-то это совсем не в его духе так светиться, — не обращаясь ни к кому, проговорил Беркесов и нажал кнопку селектора: "Приведите этого Белова".
Видимо, за эти пару часов, как мы так шумно расстались на сортировочной станции, подчиненные Беркесова сбили с Белова почти всю спесь. Да к тому же он еще и протрезвел.
Полушубок его где-то остался и, когда его привели, на нем была армейская гимнастерка с отложным воротником, бриджи, заправленные в яловые сапоги, и ремень из кожзаменителя офицерского образца. Лицо было бледным, глаза бегали с меня на Беркесова.
— Садитесь, Виктор Иванович, — «казал полковник. — Мы с вами уже познакомились на станции, но, если вы забыли, я представлюсь снова. Василий Викторович Беркесов, начальник Управления Безопасности Петербурга. Я буду с вами откровенен, поскольку у меня мало времени. Те убийства, которые вы совершили на территории ныне суверенной Украины, гражданин Кобаненко, меня не очень волнуют. А вас, я уверен, очень волнуют. Так вот, если мы сейчас достигнем взаимопонимания, вы вернетесь к своим эшелонам в качестве начальника охраны с моими извинениями за задержание. Хотя, согласитесь, вы вели себя крайне грубо. В противном случае я передам вас уголовному розыску, который, я убежден, доставят вас в наручниках в Киев, где вас с нетерпением ждут, мак мне кажется, уже скоро десять лет.
— Товарищ начальник, — спокойно ответил Белов-Кобаненко. — Вы все это очень красиво рассказали. Только прежде, чем я буду отвечать на ваши вопросы, позвоните, пожайлуста, в Москву по телефону. Дайте, я его вам напишу. Позвоните я скажите, так мол и так: я Белова из Арзамаса арестовал и вое такое. А потом поговорим.
Белов размашисто написал номер телефона и подал его Беркесову. Тот мельком взглянул на цифры и нажал кнопку звонка. Вошел дежурный.
— Уведите задержанного, — приказал полковник. — Только недалеко. Он еще будет нужен.
— Надеюсь, он вам написал не номер телефона генерала Климова? — поинтересовался я, когда Белова увели.
— Нет, — медленно проговорил Беркесов. — К сожалению, нет. Если бы это был телефон Климова, было бы многое понятно. А это телефон его прямого начальника — замминистра безопасности Анохина.
— Анохина? — переспросил я. — А разве его не уволили? Я имел данные, что он расстался с КГБ сразу же после августовского путча.
— Его хотели было турнуть еще при Бакатине, — согласился Беркесов. — Но что-то помешало. Его вывели в действующий резерв. Есть у нас такая процедура, а потом вывели из резерва и поставили…
— На модернизацию, — подсказал я. — У вас генералы КГБ проходят те же процедуры, что в нашем флоте линкоры. Кажется, уже совсем устарел и надо сдавать его на слом, а, смотришь, прошел модернизацию и стал еще сильнее, чем был.
Беркесов поморщился. Он вообще не любил никаких аналогий, а тем более между генералами КГБ и линейными кораблями. Генералов он, конечно, считал более сильными.
— Ладно, — сказал я. — Соедините меня с Климовым.
Климов выслушал меня спокойно.
— Понятно, — резюмировал он мое краткое сообщение. — Анохин у нас сейчас замминистра по научно-техническому обеспечению. И вовсю занимается заключением договоров. По-вашему, бизнесом. Все это очень любопытно. Пусть Беркесов как следует вывернет этого Белова наизнанку. Скажет, мол, звонил по этому телефону, а там ответили, что знать ничего не знают. Впрочем, там так бы и ответили. И если удастся, то и письменные показания с него сдерет. Может, у него еще какие-нибудь телефоны или фамилии в голове затерялись. Впрочем, дай мне Беркесова, я ему сам все скажу, а то ты чего-нибудь перепутаешь. Еще ляпнешь этому Белову ваше знаменитое: "Вы можете не давать никаких показаний". Наш народец к такому обращению еще не привык. — И генерал засмеялся своим тихим, характерным смехом.
Беркесов взял трубку и начал свое монотонное: "Да, товарищ генерал, конечно, товарищ генерал, все выясним, товарищ генерал".
Он сам уже был без пяти минут генералом, а в душе остался капитаном, каким был, когда мы впервые встретились. Такова судьба всех, кто делает быстрые карьеры в организациях, построенных по образцу военно-монашеских орденов.
В разговоре с вышестоящим всегда будь скромен, но не подобострастен. Смотри не в лицо вышестоящего, а на кончики своих сандалий.