Виктор Иванович объяснил, что он входит в число обслуживающего персонала загородного дома первого секретаря обкома, что его фамилия Белов и все такое прочее.
— Пропуск есть? — спросил прапорщик.
Пропуска не было, причем не было никогда. Ездил-то все время с хозяином.
— Позвонить-то можно? — самым жалобным тоном попросил Кобаненко-Белов прапорщика.
— Позвонить-то можно, — примирительно сказал прапорщик. — Только нет там никого. Точно тебе говорю. А твой хозяин еще в начале августа куда-то уехал.
И, понизив голос, добавил:
— Если ты и вправду здесь работал, то скройся куда-нибудь. Хозяина твоего прокуратура с собаками ищет. Смотри, как бы тебя вместо него не загребли.
— За что его? — не понял и даже попятился от изумления Кобаненко.
— Ты, парень, как с луны свалился, — засмеялся прапорщик. — Вроде русский, а не чурка, а в дурака играешь. Ты что не видишь, что в стране творится. Давай-ка езжай в город обратно. И здесь не появляйся, а то сам сдам тебя куда следует.
Вернулся Виктор Иванович в город и отправился в обком партии. Здание обкома было закрыто и опечатано.
И тогда до Кобаненко, наконец, дошло, что в стране произошло что-то страшное, ибо слово "государственный переворот" было для него слишком сложным.
Была мысль съездить еще на ту базу, где крысы отъедали гениталии у майора, но мысль ату он сразу отбросил. С хозяином ездили — и то три шлагбаума проезжали. И все были закрыты. Какие-то мордовороты заглядывали в машину, вопросительно кося глаз на Кобаненко, и хозяин всегда говорил: "Это со мной".
Пошел искать Торфяную улицу, где был временно прописан. Надо же было где-то жить. Оказалось, что такой улицы в городе нет, а есть улица Торфяников. В доме, в котором якобы был временно прописан Белов Виктор Иванович, оказалось отделение милиции, а рядом пожарная часть.
Переночевал на вокзале. Постепенно начал понимать, в какое положение попал. Офицерские документы остались у хозяина. Там же сберкнижки. Сберкнижки на предъявителя — кто хочет, тот и получит деньги. Куда идти и что делать неизвестно. Деньги были на исходе.
Делать было нечего, пошел на базар в надежде найти пахана. Удалось узнать, что пахана в городе давно нет. Подался на север, чуть ли не в Ленинград. Делает там какие-то большие дела…
— А как фамилия вашего пахана, — первый раз прервал исповедь Кобаненко Беркесов. — Не помните?
— Я и не знал никогда фамилию, — признался Виктор Иванович. — Звали его все Аликом.
Беркесов что-то пометил у себя на календаре.
— Продолжайте, — сказал он задержанному.
Безвыходных положений не бывает, а если и бывают, то очень редко.
На последние деньги привел себя Виктор Иванович более менее в порядок и пошел в какой-то клуб на вечер отдыха "кому за 30”. Там снял "бабенку” постарше себя, но ничего еще. Стал у нее жить, подрабатывая в соседнем магазине грузчиком. Несколько раз напивался до чертиков, никого, слава Богу, не убил. Только сожительницу раз избил крепко, но без милиции. Помирились. Жалел о пропавших деньгах, но как дикая инфляция началась, жалеть перестал. Пусть подавится тот, кто их получил. Поразмыслив, много позже понял Виктор Иванович, что он должен благодарить судьбу и лично товарища Валина, что задержался в Москве. Прибудь он назад вовремя, хозяин точно приказал бы его ликвидировать. На всякий случай. Не жалел, что и набитый долларами дипломат передал, как было приказано. Никуда бы он с этими долларами не делся. Нашли бы на краю света. Потому что нашли и без долларов.
Как-то грузил пустую тару на автомашину в магазине. Был слегка пьян и зол, как и всякий человек, занимающийся физической работой на солнцепеке. Неожиданно кто-то окликнул: "Белов! Виктор Иванович! Ты ли это?"
Оглянулся. Парень стоит. Помладше его на вид. В полном прикиде: черная куртка, кожаные штаны, заправленные в низкие сапоги. Испариться можно в такой униформе. И уж что точно мог сказать Виктор Иванович: пария этого он никогда не видел и не знал.
— Спутал ты меня с кем-то, — сплюнув на землю окурок и бросая в кузов ящики, ответил Кобаненко.
— Брось, Витек, строить из себя неизвестно кого, — без злобы отреагировал неизвестный. — Говорю, разговор есть. Не бойся. Ежели бы что не так, ты бы уже давно был покойником. Пошли. Здесь недалеко.
Вытер Виктор Иванович руки о фартук и пошел за парнем. Обогнули магазин. Там, почтя напротив входа, притулилась в пыли и зное серая "Нива". Парень остался на улице, а в машине оказался низкорослый, широкоплечий мужик, до глаз заросший черной бородой, с огромными красными лапищами.