— Здравствуй, Виктор Иванович, — приветствовал он Белова высоким, тонким голосом, столь не вязавшимся с его квадратной наружностью. И по голосу, и по рукам узнал Виктор Иванович "внуха под чадрой", с которым вместе обслуживал поместье хозяина.
— Зовут меня Джавар Керимович, — улыбнулся "евнух", видя, что его узнали. — Как, товарищ Белов, поживаешь?
Поговорили, вспомнили старое. Узнал Виктор Иванович, что хозяин сейчас живет в Бахрейне в собственном дворце, по сравнению с которым его особняк в поместье выглядел бы жалкой лачугой и по экстерьеру, и по интерьеру. Оказалось, что он дальний родственник тамошнего султана и ныне один из наиболее уважаемых за богатство и происхождение шейхов султана, совладелец контрольного пакета нефтеакций. Своих людей помнит и надеется, что они еще ему послужат. Сожалеет, что тогда пришлось так спешно уехать, что ни с кем попрощаться не успел.
И как бы отвечая на немой вопрос Виктора Ивановича, протянул ему "евнух" сберкнижку на предъявителя с 200-ми тысячами рублей.
— Приоденься, купи, что нужно, — велел Джавар Керимович, — и приезжай в Ташкент к следующему вторнику.
И подал на бумажке телефон: "Позвони. За тобой приедут".
В назначенный день предстал Виктор Иванович веред смуглым коренастым восточным человеком, говорившим по-русски с каким-то неместным акцентом. Где они находились, Виктор Иванович не знал. Привезли его в какой-то двухэтажный особняк за городом, спрятанным за высоким забором в глубине сада.
Сесть человек не предложил. Задал несколько вопросов пустяковых: о возрасте, семейном положении и здоровье. Далее был краток.
— Вас рекомендовали для очень важной работы. Знаем, что вы способны оправдать доверие. Поезжайте в Арзамас, позвоните по этому телефону, скажите, что от Николая. За вами приедут. Покажите им вот эту визитную карточку.
На карточке был изображен восточный орнамент, в середине которого находилась какая-то арабская буква.
На том и распрощались. Руки человек не подал, но спросил: есть ли у Виктора Ивановича деньги добраться до Арзамаса.
Виктор Иванович врать не стал. Деньги есть.
Правда, что такое сейчас 200 тысяч? Тьфу и растереть.
Приехали по телефонному звонку двое. Рассматривали визитную карточку аж в лупу. Посадили Виктора Ивановича в машину, привезли в шикарное здание на окраине, на котором висела большая доска "Совместное коммерческое предприятие "Аметист". Экспортно-импортные операции".
А в самом здании никакого режима. Даже видимой охраны нет. Демократия. Те, что привезли Виктора Ивановича, сказали: на третий этаж поднимись. Там кабинет начальника отдела перевозок. Он тебя ждет. Если захочешь перекусить, то столовая у нас в подвале.
Видно, наступила в жизни Виктора Ивановича пора встречать старых знакомых да делать вид, что ничего удивительного в этом нет.
Начальник отдела перевозок, улыбаясь, вышел из-за стола и пожал Белову руку, присовокупив: "Вот, Виктор Иванович, как говорится: гора с горой не сходятся…"
А был это тот самый "добрый молодец", что совсем недавно выпроваживал Кобаненко из приемной товарища Валина. Звали молодца Дмитрий Алексеевич. До августа 1991 года был подполковником КГБ, служил в знаменитой "девятке" генерала Плеханова, ныне томящегося в Лефортово.
По случаю столь радушного приема осмелился Виктор Иванович поинтересоваться, а что сейчас с самим товарищем Валиным?
— Что ему сделается! — хохотнул Дмитрий Алексеевич. — Ты со своим "дипломатом", Виктор Иванович, был, наверное, сотым. Что ему с такими деньгами у нас делать. Живет в Германии и всем желает так жить, как он. Все вывез туда. Даже коллекцию редких картин, не подлежащих вывозу по закону. Что ему законы? Он их сам писал. Если не сопьется, те мы о нем еще услышим. Ты на него не сердись. По всем правилам мы тебя должны были оформить по первому классу. А он не велел. Другие такими добрыми не были, поверь мне. С ним еще можно было работать. А то, что всегда пьяный — это не беда. Вот Соломенцев всегда трезвым был, а… Да ладно, что прошлое вспоминать. Отряхнем его прах с наших ног.
Виктор Иванович не стал уточнять, что значит "оформить по первому классу", но правильно понял, что из того "беличьего колеса", куда он угодил после своей дикой выходки спьяну на танцплощадке, выхода нет и не будет, разве что черев трубу крематория.