Работой Виктора Ивановича снова стало сопровождение грузов. Один из директоров совместного предприятия (вторым, как догадывался Виктор Иванович, был его прежний хозяин — родственник султана Бахрейна) — сухой, сохранивший прекрасную выправку и надменную осанку, бывший начальник Управления КГБ в Саранске, которому подчинялась целая сеть спецлагерей с политическими заключенными. Никто из своего прошлого тайн не делал, а напротив, гордился и хвастался. Руководить генерал умел, делал это толково и без суеты. На первых порах потянуло его было в религию, хотел было каждый рабочий день начинать с общей молитвы и даже взять в штат священника. А всем сотрудникам приказал представить в трехдневный срок справку о крещении. Но как-то дело само по себе и заглохло. Видимо, генерал считал, что православие станет новой государственной идеологией, как когда-то была коммунистическая, и желал опередить события. Но уж куда церкви до КПСС, царство ей небесное! Не привилось все это. И сам генерал креститься перестал, но в кабинете у себя оставил образ Николая Угодника, висевшего так хитро, что было не понять, то ли директор верующий, то ли — просто любитель национальной старины и антиквариата. Но Виктора Ивановича, когда его начальник отдела представлял, первым делом спросил: "В Бога веришь?"
Заранее проинструктированный Кобаненко перекрестился на образ. Николая Угодника и без запинки ответил: "Верю. В Христа верю".
"Ну и хорошо, — улыбнулся тонкими губами генерал. — А то мы боялись, что прошлый начальник, басурман проклятый, тебя в ислам перетащил. А вся сила наша, Витя, в православии.
— Так точно, — ответил Кобаненко.
Назначили Виктора Ивановича сначала заместителем, а затем начальником группы сопровождения грузов.
На совещаниях директор или начальник отдела разъясняли: "Наше предприятие зарабатывает деньги честным и законным путем. Клиент заказывает нам груз и его доставку. И мы доставляем груз клиенту. В условиях рыночной экономики нас не интересует личность клиента. Нас интересует его платежеспособность. Нас не интересует какой груз захотелось получить клиенту. Мы обязаны, по получении предоплаты, доставить груз в указанное место. Клиент всегда прав".
Кобаненко довольно быстро разобрался в интересах клиентов, которые не были особенно разнообразными. Клиентов интересовало главным образом оружие и сырье. Из оружия — ракеты, самолеты и комплектующие к ним, из сырья — цветные и редкоземельные металлы, ну и конечно, нефть и нефтепродукты. И, разумеется, клиенты страшно любили интимность. Особенно, когда речь шла об оружии. И особо за это платили. Но, к сожалению, сохранить интимность далеко не всегда представлялось возможным в условиях информационного разгула и полной свободы на фоне общего безвластия, когда каждый почему-то считал своим долгом не столько заниматься своими делами, сколько лезть в чужие. Не столько самому деньги зарабатывать, сколько не дать заработать другим. Эта вечная российская история. Но утечка информации порождала не только недоуменные вопросы зарождающейся налоговой службы, а кое-кого и похуже.
Прямо на железнодорожной станции Арзамас-товарная взлетел на воздух эшелон с боеприпасами и взрывчаткой, предназначенной для одного из уважаемых клиентов в Средней Азии. Взрывом уничтожило пристанционный поселок, начались вопля в газетах, понаехали разные следственные комиссии. С трудом удалось отмазаться. Предприятие понесло существенные убытки, а собственное следствие показало, что взрыв устроили конкуренты из подобного же предприятия в Ростове-на-Дону, которое возглавлял тоже генерал КГБ.
Пришлось у них уничтожить два эшелона с нефтепродуктами, а уж затем собраться, как и положено, в Москве, чтобы цивилизованно поделить рынок и вместо дикой конкуренции придумать схему взаимодействия для общей пользы. Виктор Иванович сопровождал своих новых начальников на совещание в качестве телохранителя и носильщика чемоданов. Со всего бывшего Союза собралось человек сорок. Судя по всему, все друг друга знали и раньше или, в худшем случае, друг о друге были наслышаны, поскольку служили и работали в одном ведомстве. Рукопожатия, возгласы удивления, реплики вроде: "А ты так генерала и не получил?" — "Поди, получи у нас в Горьком. Это не у вас на Дальнем Востоке!" — "Слушай, а ты-то откуда? Тебя же после путча посадили. Сам читал в газете!" — "Посадили и выпустили. Ручки у них короткие, таких, как я, держать за решеткой!" — "Ну, здорово, Николай Митрофанович! Давненько не виделись. Слышал, что жиды и антисоветчики из тебя всю кровь выпили!" — "Да подавились! Ну, и ты молодец! Вместо тюрьмы, говорят, следующее звание получил, чтобы пенсия побольше была". — "Мне сейчас эта пенсия, как рыбке зонтик. Пусть подавятся. Делом хоть начали заниматься настоящим".