— Ну, тогда желаю успеха, — засмеялся Беркесов, — постарайтесь больше не попадаться.
Кобаненко, чуть ли не ликуя, выскочил из кабинета, оставив меня в полном недоумении: неужели люди действительно так устроены, что не понимают своей обреченности?
IX
В принципе Белов-Кобаненко не рассказал ничего особенно сенсационного. Хотя ему и было оказано доверие, но, надо сказать, что не особенно большое. Оно и понятно. Людям такого масштаба и прошлого много никогда не доверяют. Мне приходилось читать донесения нашего резидента по Средней Азии Джона Мамлиева. Там творились такие дела, которые Виктору Кобаненко не приснились бы и в кошмарном сне. Одним из самых невинных занятий была продажа девочек в гаремы и в публичные дома афро-азиатского побережья от Сингапура до Джорджтауна. По тысяче долларов за штуку.
Девочки продавались целыми классами. Их сажали в автобус, отправляя якобы на уборку хлопка (впрочем, придумывали разные причины: экскурсии в центр, оздоровительные поездки, лагеря отдыха и т. п.)» и они пропадали без следа. Родственникам очень аффективно затыкали рты деньгами или пулей, коль они становились очень настырными. С неменьшим успехом и даже несколько дороже продавались юноши — просто в рабство или для некоторых специальных целей, которые близко соприкасались с бизнесом, задуманным отставным генералом Орловым.
До августовского путча в бывших республиках Средней Азии, как, впрочем, и в других регионах СССР, успели продать и перепродать все, что только могло продаться. А Виктор Иванович занимался простыми делами: перевозил наличные деньги и некоторые товары, которые до поры до времени было решено припрятать, чтобы впоследствии передать биржам, основание которых несколько задержалось, если не считать знаменитой "Алисы”. Но это была московская биржа. С ней было легче.
Самым интересным в рассказе Кобаненко было то, что Саддам Хуссейн своей военной бездарностью успел здорово разочаровать своих московских патронов. И те, видимо, решили теперь ставить на Тегеран. Деньги те же, а толку предвиделось больше. Насчет денег сказать трудно, но толк уже явно вырисовывался и в Закавказье, и особенно на границе с Афганистаном.
Прибыв в консульство, я немедленно Позвонил Трокману. Оказалось, что Билл вылетел в Париж. Я связался с нашей парижской резидентурой, и меня подключили к телефону в машине Трокмана.
В двух словах я передал ему новости, пообещав позднее прислать более подробный отчет.
Трокман отреагировал как-то вяло:
— Иран — это все-таки лучше, чем Ирак. Если это и будет когда-нибудь представлять проблему, то только для самих русских. Пока что Тегеран сможет использовать эти ракеты разве что в качестве минаретов.
— Мне бы хотелось быть таким же оптимистом, как и вы, Билл, — вздохнул я.
Трокман вздохнул в ответ:
— Майк, у меня тут кое-какие дела в Париже. Я надеюсь с ними разделаться сегодня-завтра и, пожалуй, прилечу на пару дней в Петербург. Подождите меня там. Потом вместе улетим. Надо сказать, что я очень удивился.
— Вы официально прибываете сюда или инкогнито?
Билл рассмеялся:
— Инкогнито — это было бы замечательно. Но, к сожалению, у всех злодеев в газетных комиксах мое лицо. Скажем так, полуофициально. Я сопровождаю Луиджи Торрелли. Он желает поразвлечься именно в Петербурге и Госдеп очень просил оказать ему содействие. А заодно за его счет мы решим и несколько наших проблем.
Попросив меня сильно не напиваться в ближайшие пару дней, Билл повесил трубку.
Луиджи Торрелли входит в десятку самых богатых людей мира, и его приезд сюда выглядел весьма странным, поскольку для человека такого масштаба, по моему мнению, здесь ловить нечего. Злые языки и наша желтая пресса утверждали, что сам президент раз в две недели ожидает в приемной мистера Торрелли инструкций по внешней и внутренней политике, которые он должен незамедлительно проводить в жизнь. Это, конечно, гипербола, но, скажу честно, что если бы я узнал о предстоящем визите сюда президента Соединенных Штатов, то удивился бы меньше.
Я вышел из помещения шифросвязи и сразу же столкнулся с генеральным консулом, который при виде меня широко улыбнулся, хотя его глаза были печально-озабоченными.
— Майк, — сказал генеральный, — звонили из мэрии. Они очень просят, чтобы вы сегодня присутствовали на банкете в качестве официального представителя посольства. Мы с Софи тоже будем. У меня к вам несколько вопросов, Майк. Пройдемте ко мне.