Даже то, что мы делали вместе, ощущалось танцем. Каллум работал своим телом для меня, трясь об меня, заставляя мышцы пульсировать, когда с твердостью в трениках толкался и терся об меня во всех нужных местах.
— Коснись всего меня, Берни. Всего. Это твое. Ты можешь взять это.
Рот опустился на мою шею, целуя все воспаленные места, которые оставили Виктор и Аарон. Мои пальцы не могли престать трогать его милые, золотистые локоны, массируя череп, находя шрамы на его горле. Вот почему у него такой голос, мрачновато-прекрасный оттенок угрозы, который идеально созвучен жуткости его духа.
Кэл перекатил нас, и я оказалась сверху, он скользил руками вверх по моей талии. Я сняла для него спортивный лифчик, чтобы освободить грудь, и, будем честными, это было похоже на борьбу с двумя валунами. Один из минусов большой груди. Честно, я чувствовала, что преимущества явно того стоили, особенно, когда глаза Каллума зажглись и он вобрал их в свои руки.
— Я хочу увидеть, как ты двигаешься для меня, — сказал он, и мышцы моего живота сжались в ожидании. Чувствовала его твердость подо мной, его член напрягался в поисках того, что было так маняще недоступно. Поднимая мои руки наверх и запуская их в волосы, я начала объезжать его, двигая бедрами в такт музыке, пока он смотрел на меня. На этот раз выступала я, это шоу предназначалось только для этого мужчины. — Только посмотри, — прошептал он, его голос был напряжен. — Тебе вообще не нужны были уроки, не так ли? Ты двигаешься так, словно была рождена для этого.
Прижалась сильнее, задвигалась быстрее, опуская свои ладони на его грудь, впиваясь ногтями в серебристые шрамы. Ему лучше не произносить имена тех мальчиков, которые сделали это с ним, потому что я убью их. Он сказал, что они получили сполна, чтобы быть удовлетворенным, но я нет. Мне хочется обратить их в пыль под моими ногами.
— О, Берни, — простонал Каллум, и это звук был самым прекрасным из всех кошмаров.
Когда бы я не закрыла глаза, смогла бы услышать его. Он запечатлелся в моем мозгу. Сильнее, быстрее, больше. Я двигала бедрами, пока Каллум не закричал подо мной, руки удерживали мои бедра, когда он кончил в треники, таз толкался навстречу моему.
Задыхаясь, я посмотрела вниз на него, когда он ухмыльнулся мне.
— Прости за это, — пробормотал он, совсем не испытывая сожаления.
Это было чертовски горячо. В любое время довести парня до того, что он испортит свои штаны ради меня, считается победой. Только…так как он еще не закончил…
Глава 15
Каллум Парк
Я не закончил с Бернадетт Блэкберд, только потому что кончил.
Вместо этого перекатил нас, чтобы быть сверху. Она потянулась, коснулась моей щеки и прижала лицо к своей коже.
— Я — твой монстр, — сказал и имел в виду каждый слог. — Командуй мной, как пожелаешь.
Опустил свой рот на ее губы, пробуя боль и любя это. Я говорил серьезно, когда сказал, что боль приятна тем, у кого ее слишком много. Это так. Так должно быть. Это защищающий механизм для души. Бернадетт Блэкберд плавала в боли. Именно печаль и меланхолия создали те узы, которые нас связали.
— Трахни меня, — простонала она, и ей чертовски повезло, потому что я молод и отчаянно хочу ее, и не занимался сексом почти шесть месяцев.
Я готов. Мое тело, казалось, двигалось в собственном ритме, как и всегда, словно оно лучше меня знало, что будет дальше. Применимо как к танцам, так и к насилию. Я просто следовал. Мои мышцы, кровь и кости — им было виднее, чем моему мозгу.
— Да, госпожа, — пробормотал, тело ожило от ее команды.
Я снял свои треники и толстовку так быстро, как мог, стягивая ее леггинсы и бросая их в сторону, словно они меня разозлили. Руки боготворили ее нежную плоть, губы — ее сочный рот, член — ее сладкую киску. Она ласкала своим телом, ноги обвивали меня, руки были в моих волосах. После этого я знал наверняка, что ни одной другой женщине никогда не будет позволено касаться меня.
Бернадетт только что попала в поле зрения монстра, и после этого ей уже некуда деться. Если бы она собиралась сбежать от меня, я бы последовал за ней и наблюдал. Это единственная моя манера поведения, единственное, что я понимаю. Уверен в том, что был рожден немного сломленным, а затем мир превратил меня в того, кем я являюсь сейчас.
Скорее всего.
Я трахал Бернадетт на танцполе моей студии, пока она кричала, впиваясь в меня ногтями, утопая в поцелуях. Пока она определенно и совершенно точно не стала моей.
Какое-то время спустя мы лежали на полу и слушали мой плейлист. Он был довольно мрачным, определенно испорченным, идеально отражая мою суть.
Я уставился в потолок с ней, укутанной в мои объятия, ее голова лежала у меня на груди. Дыхание немного замедлилось, так я понял, что она на самом деле уснула. Хотя мое тело безумно болело из-за того, что лежал на этом полу, я не двигался. Пожертвую всем, что имею, лишь бы она оставалась счастливой.
Всем нужна цель в жизни, так ведь? Мечта? Так как наши одна за одной были отняты, думаю, мы все взяли эту сладкую, маленькую девочку, которая нуждалась в нас, и превратили в одержимость.
Мне почти было жаль Бернадетт, что она оказалась во власти Хавок.
— Господи, — простонала она немного позже, садясь, сморгнув секс и сон. — Как долго я была в отключке?
Я улыбнулся ей.
— Не так долго, — ответил, садясь рядом с ней. Мы оба были голыми, но это не имело значения. Никто бы не посмел побеспокоить меня, пока двери закрыты. Если осмелятся, их даже сам Господь Бог не спасет. Мои руки чесались пролить кровь, но я подавил эту потребность, поглаживая прекрасные волосы Берни, откинутые с ее лица. — Хочешь на самом деле потренироваться танцевать, пока мы не ушли?
Она посмотрела на меня, слегка покраснев, а затем отвернулась. Словно смущение разозлило ее, она прищуренным взглядом смотрела в пол, беря эмоции под контроль, прежде чем снова посмотреть.
— Вообще-то я бы хотела, — сказала, лениво пожимая плечами, а затем заставила себя сесть. — Но, может, ты также мог бы научить меня, как передвигаться в тени так же, как и ты?
Я выгнул бровь, садясь рядом с ней, и улыбнулся от мысли о любом другом преподавателе или студенте, которые могли бы поймать нас с раскрасневшимися лицами по пути в туалет, когда мы пойдем приводить себя в порядок. Это будет весело.
— Как передвигаться в тени, да? — спросил, обдумывая ее слова. Я никогда не думал, что это хоть сколько-то стоящий навык. Просто всегда так делал, пытался двигаться, при этом не быть услышанным или увиденным. Так лучше, правда же? В этой части города другие люди редко бывают с хорошим намерениями, исходящими от сердца, так что лучше всего приступать к делу, предполагая, что насилие будет в списке. — Да, это я могу. Тебе придется потрудиться, это будет опыт обучения для нас обоих.
— Что ж, ты и так преподаватель, — сказала она, бросая на меня строгий взгляд, который быстро сменился улыбкой. У меня защемило в сердце, от чего я удивленно выдохнул. Думаю… на самом деле нравлюсь Бернадетт. И я имел в виду нечто большее, чем просто похоть, или это из-за того, что мы давно знакомы, или из-за нашей одержимой природы. Нет, она смотрела на меня и заставляла чувствовать себя личностью, а не просто опозоренным танцором. Не просто буквой «К» в Хавок. А Каллумом Акоста Парком. Человеком. — Видимо, непослушный, который любит играть со своими учениками.
— О, ты не и представляешь, что я хочу с тобой сделать, Бернадетт, — сказал я, все еще улыбаясь, даже мой голос был омрачен похотью. — Может мне научить тебя протаскивать нож мимо охраны? Это одна из моих любимых игр, посмотреть, какого рода оружие могу пронести в Прескотт.