― Кто такой Гранвилл? – маг повернулся и снова пытался разглядеть девушку, хотя невеста стояла прямо перед ним, а потом подплыла и обняла, положив голову на грудь.
Это было ужасно грустно, ведь ни он, ни она ничего не чувствовали, и эти объятия – лишь пугающий самообман.
― Сирил Гранвилл, – заговорил призрак, и я снова повторяла. – Он жил в городке возле нашего поместья. Приезжий маг, сильный и богатый. Он хотел ухаживать за мной, но мы уже были знакомы с тобой и...
― Я не знал. Почему ты не говорила?
― Боялась, что ты обидишься, подумаешь, что я дала повод... Кроме того, отец считал Гранвилла лучшей партией для меня. Ты ведь всегда рисковал собой в этих сражениях с монстрами, и не хотел всё бросить и перебраться в столицу. Папа боялся, что я рано стану вдовой, испорчу себе жизнь, а то и хуже, останусь при муже-калеке...
― Амалия, ты думаешь, это Гранвилл мог подкупить твою горничную, чтобы та тебе навредила? Но раз она говорила, что он обманул, вероятно, речь у них шла не об убийстве. Так?
― Да, я так и думаю. Накануне нашей свадьбы Сирил решился на разговор. Он зашёл к отцу, поболтать, и подкараулил меня, когда возвращалась с прогулки. Сделал предложение, а я отказала, сказала, что всё уже решила. И он разозлился. Угрожал испортить свадьбу, не дать нам пожениться... Но я не понимаю... У Лолы была очень слабая магия, она ею почти никогда и не пользовалась, даже портал открыть не умела. Если убила меня, то как? Эта странная боль в виске...
― Холодная? – уточнил маг.
― Нет, это не магия холода точно. Было похоже на вспышку...
Амалия замолчала, всё так же прижимаясь к Де Брину, сам архимаг стоял, глядя на меня, точно ожидал, что сейчас моя личина спадёт, и появится его любимая невеста, а мне вдруг стало невмоготу. Я не ожидала его любви, но вот так явно понять, что муж любит другую, было тяжело.
― Вы поговорили? Можно мне уйти?
― Подожди, – попросила девушка. – Понимаю, тебе неприятно, но... Я ещё хочу проститься. Видишь? – она вытянула руку, и я заметила, что сияние ослабло. – Я сделала то, что должна была. Моё время уходит. Пожалуйста...
Что я могла сказать?
― Амалия, ты останешься? – маг будто услышал её слова или что-то почувствовал. – Ты всё время была рядом, если бы я только знал...
― Она знает, как тебе было тяжело, она пыталась дозваться, но никто не слышал, – я передала слова призрака, но та хотела, чтобы я говорила от её лица, а не своими словами. Пришлось снова «стать ею». – Я видела, как ты мучаешься, металась, желая облегчить твою боль, но могла только беспомощно смотреть. Прости, любимый...
Привидение попыталось крепче обнять мага, но частично прошло сквозь него, и я видела отчаяние на лице Амалии.
― Она старается тебя обнять, прижимается к груди... – не знаю, зачем я это сказала, но лицо Де Брина побледнело, стало резким, губы сжались, глаза заблестели, и маг зажмурился, вытянув руки вперёд, пытаясь схватить воздух.
Они оба так хотели ощутить друг друга! В последний раз разделить тепло и нежность, что я едва могла сдержать слёзы.
― Я люблю тебя, – еле слышно прошептал Де Брин, – прости меня, милая...
― Я люблю тебя, – тоже шёпотом произнесла я вслед за уже тающим призраком. – Она уходит. Скажи ей, что хочешь, пока не поздно.
Выскочив в тёмный коридор, я прижалась к стене и зарыдала, было невыносимо печально думать о них, и ещё хуже было представлять своё будущее с этим человеком.
Отдышавшись, я хотела уйти к себе, однако появилась Амалия, её уже едва было видно, по щекам катились слёзы.
― Клэр, прости меня, я считала тебя врагом, но ты помогла мне, сделала то, на что другая не согласилась бы... Сэлвин... – девушка сдавленно всхлипнула. – Позаботься о нём, пожалуйста. Ему больно, но ты сумеешь залечить эту рану. Каждому из вас нужен друг... И спроси у него про шар, это что-то очень мощное, ты должна узнать...
Амалия растаяла. За дверью архимага было тихо, и я ушла к себе, чувствуя, что ноги подкашиваются от слабости, а в груди разливается холод бесконечного одиночества.
***
Я лежала в кровати, укутавшись в одеяло. Теперь нечего было бояться, и от усталости и переживаний казалось, что я больна, но сон не шёл. Мысли о собственной жизни не давали покоя.
В этом замке мне больше ничего не грозило, денег архимага хватит не на одну жизнь, можно позволить себе лучшую еду, наряды, развлечения, но... Всё это теряло ценность перед жестокой правдой: муж восемь лет любит покойную невесту, и значит, в лучшем случае мы просто будем ладить ради детей.