Вышел из ванной и без сил упал на постель. Вырубило моментально, но жаль, что лишь на пару часов. Проснулся от кошмара. Амалию убивали у меня не глазах и подбирались к малышке Лили. Черт! Потер руками глаза и присел на кровати. С Зарецким нужно разбираться, иначе у меня крыша окончательно поедет вниз. Поднялся и быстро оделся, после этого побрел во двор и прыгнул за руль, игнорируя вопли водителя. Двадцать минут дороги, и вот я стою на пороге психушки, сомневаясь, что поступаю правильно, ведь отца я уже несколько месяцев не навещал…
- Если что, то зовите меня, Тагир Арсеньевич, - говорит Анатолий Петрович, лечащий врач отца, пока мы идем по коридору в заветную палату, - ему стало значительно лучше, но вы давно не навещали его, поэтому неизвестно, какая реакция последует на этот визит. – В голосе дока слышится укор, но мне, откровенно говоря, насрать на его мнение. Да, отношения с отцом у меня всегда были лучше, чем со всеми остальными членами семьи. Я ему поклонялся, старался сделать все на высоте только для того, чтобы он мной гордился. Так и было.
Теперь я не знал, хорошо поступал или плохо. Мы вели грязные дела, занимались тем, чем Амир брезговал. Я стрелял, а брат убирал это дерьмо. Естественно, поэтому ему и приписали жестокость, которой в нем не было и грамма. Слюнтяй. Не мог пристрелить врага. Надеялся на закон, мать его. Вот только законы мы сами себе пишем, потому что карманы полны бабла.
- Я буду на посту. – Анатолий Петрович открыл дверь и пропустил меня внутрь.
Конечно, папаше выделили самую лучшую палату. Максимум удобств, которыми мог пользоваться человек, поехавший с катушек. Он сидел за столом и смотрел в окно. За это время отец превратился в незнакомца. Седовласый старик в белой одежде. Когда-то смуглая кожа покрылась морщинами и потеряла цвет, стала бледной до неузнаваемости. Внутри защемило, когда он повернул голову и смерил меня удивленным взглядом. Тонкие губы изогнулись в усмешке.
- Неужели ты вспомнил про отца, Тагир? – Прохрипел он и кивнул на стул, что стоял напротив.
Я медленно прошел и с тяжелым вздохом опустился на него, помещая руки перед собой на стол. Не хотел видеть его таким. Слабым, потерянным и униженным жизнью. Даже не жизнью, а больше самим собой. Вместо того, чтобы взять себя в руки, великий Арсений Богучаров сложил лапки на груди и жалел себя, упивался горем и не думал о том, что все может быть иначе.
- Вспомнил. – Сухо ответил ему, не моргая и постукивая пальцами по столу. – Нам нужна твоя помощь. – Не видел смысла играть роль заботливого сынка, ведь отец все равно раскусит меня. Сразу перешел к сути, от чего папаша криво улыбнулся и откинулся на спинку стула, испепеляя меня взглядом. Сейчас я не видел в его глазах безумия, что плескалось в них в тот день, когда я вытащил его из петли. Вполне разумный взор, надменное выражение лица и привычное отношение.
- Неужели? И чем же вам поможет полоумный старик? – Папашка цокнул и сложил руки на груди. Узнавал эту позу. Что бы я сейчас не попросил, что бы не произнес, ответ будет отрицательным. Доводы бесполезны. Усмехнулся и провел большим пальцем по брови.
- Ты же не знаешь, чего я хочу, а уже заранее все решил. – Покачал головой, а отец развел руки в стороны.
- А что ты хотел от сумасшедшего? – В его голосе проскользнуло недовольство. Снова скрывал настоящие эмоции. Он не недоволен, а чертовски зол. На меня. По моей воле родственничка подсадили на сильные препараты.
- Я хотел, чтобы ты ожил, а не болтался на веревке в кабинете. Вижу, что у меня прекрасно удалось вернуть тебе толику разума. – Криво улыбнулся и продолжал стучать пальцами по столу. – Что ты знаешь о Зарецких?
Отец прищурился, молчал пару минут, а потом рассмеялся. Этот хохот согнал остатки надежды и хорошего настроения. Чертов упертый старикан! Зря я приехал сюда.
- Так вот она истинная причина. – Папа в один миг стал серьезным и поднялся, обходя стул и крепко сжимая пальцами его спинку. – Вляпался в дерьмо, сынок, и пришел к папочке, чтобы я его разгреб.
- Так вышло. – Процедил сквозь зубы, чувствуя, что папаша сейчас изрядно прессанет мне мозг.
- И чем же я могу тебе помочь, Тагир? – Отец криво улыбнулся и обвел комнату взглядом. – Находясь здесь?
- Советом. – Скрипел зубами, потому что знал, это бесполезно. У отца свои планы, и теперь я вижу, что терапия принесла пользу. Глаза папочки горели огнем. Недобрым огнем. Мне нужно были весомые аргументы, но почему-то я не мог их найти. – Я пристрелил Рустама. – Развел руки в стороны. – Так получилось.