Через несколько минут на пороге кабинета возник недовольный Бондарев, от которого веяло злобой. Я сложил руки на груди и внимательно посмотрел на отца Амалии. Вот только он не спешил говорить.
- Здравствуй, Эдуард Викторович! – Наклеил на лицо доброжелательную улыбку и кивком предложил ему сесть. – Чем обязан?
- Как будто ты не знаешь, что меня привело в твой дом. – Бросил Бондарев, расстегнул пуговицу на пиджаке и сел в кресло, испепеляя меня взглядом.
- Понятия не имею. – Развел руки в стороны и улыбался, наблюдая, как лицо Эдуарда краснеет от злости.
- Ты проучил Ивана. Теперь верни Лию. – Бондарев нервно стучал носком ботинка по полу, а я пожал плечами. – Я приехал за своей дочерью и заберу ее.
- Нет, Эдуард Викторович. Амалия останется со мной. – Спокойно сказал и отпил кофе, наслаждаясь его вкусом. Чертовски нравится пить бодрящий напиток с утра. Если бы еще никто не нервировал своими воплями, то я был бы максимально доволен.
- Тагир, - процедил сквозь зубы Бондарев и прищурился, - я пришел мирно урегулировать вопрос, поэтому советую ответить тем же.
- Иначе, что? – Я спокойно потягивал кофе и слушал Эдуарда в пол уха, ведь он меня раздражал, как назойливая муха. – Ты сам знаешь, что я должен был сделать с твоим сынком. – Холодно сказал, стирая с лица всю доброжелательность. – Он жив.
- Но в больнице, - прошипел Бондарев, краснея еще сильнее, - ты получил, что хотел. Унизил нашу семью, наплевал на все и потешил свое эго, так верни мне дочь.
- Нет. – Допил кофе и сложил руки на столе, теряя аппетит. – Амалия останется со мной, и отпущу ее, когда сам этого захочу.
- Она тебе не вещь! – Эдуард Викторович резко подскочил и ударил кулаками по столу. – Насколько я знаю, ты крепко влип Тагир. – На лице Бондарева появилась злорадная улыбка. – Если не пойдешь мне навстречу, то я устрою тебе сладкую жизнь. Сам себя пристрелишь.
- Не надо меня пугать, Эдуард Викторович. – Теперь нервишки пошаливали от угроз этого ублюдка. – Ты ничего мне не сделаешь. – Усмешка полезла на лицо, что озадачило собеседника. – Пока твоя дочь рядом со мной, ты сам будешь меня охранять.
- Что?! Да я тебя пристрелю! – Бондарев зашипел и хотел кинуться на меня с кулаками, вот только его остановил голос Амалии.
- Папа… Что ты здесь делаешь? – Сонная девушка стояла на пороге кабинета и во все глаза смотрел на папочку, который возомнил себя гребаным Рембо.
- Эдуард Викторович хочет тебя забрать, милая. Как ты на это смотришь? – Вопросительно посмотрел на девушку, щеки которой залились краской. Она сжала пальчиками футболку и растерянно глянула на отца. Мне нравилось наблюдать за этой сценой. Она никуда не уйдет. В этом я был уверен, но интересно, как отреагирует Бондарев на такое заявление.
- Милая… - С недоумением повторил за мной Эдуард и нахмурился так, что его лоб превратился в скопище морщинок. – Дочка, ты должна поехать со мной. Здесь нельзя находиться. – Процедил каждое слово сквозь зубы Бондарев, но Амалия посмотрела на меня, ища, наверное, какой-то поддержки. Молчал. Дырявил ее взглядом. Давай же, детка, не подведи меня.
- Если сейчас она захочет уйти, то я не держу. – Развел руки в стороны и ухмыльнулся. Девушка открыла рот и переводила взгляд с меня на отца. Видел, что она давно решила, что ответить. Молчание уже начало напрягать, поэтому я тяжело вздохнул и взял блинчик. Голод ведь никуда не пропал.
- Пап, я… - Начала Лия, а я с аппетитом жевал выпечку, пока семейка Бондаревых разбиралась между собой. – Я…
- Я никуда не пойду. – Тихо произнесла Амалия, а я захлопал в ладоши. Эдуард Викторович заметно посерел, что меня очень радовало. Я поднялся, подошел к девушке и притянул ее к себе.
- Еще есть вопросы? – Произнес с улыбкой, наслаждаясь злостью Бондарева. – Если нет, то прошу на выход. У меня еще много дел сегодня.
Эдуард сжал кулаки, глянул на дочь с осуждением и направился к выходу.
- Ты еще пожалеешь об этом. – Процедил сквозь зубы Бондарев, открыв дверь.
- Очень сомневаюсь. – Старался держать себя в руках, хотя общество этого старого пердуна мне уже изрядно надоело. Стены содрогнулись от того, как Эдуард Викторович закрыл за собой дверь. Чувствовал, что Лия напряглась, поэтому отошел от нее к окну. – Почему не ушла? – Произнес холодно, больше не изображая из себя довольного жизнью человека. Меня интересовало, по какой причине она осталась.