Джослин однажды сказала мне, что женщина никогда не должна хотеть, чтобы с ней обращались как с равной мужчине. Она должна требовать, чтобы с ней обращались лучше. Перед нами должны открывать дверь, нам должны выплачивать жалование и предоставлять возможности наравне с мужчинами. И еще она сказала, что если мужчина по-настоящему любит тебя, он будет обращаться с тобой так, как будто не заслуживает тебя, но, черт возьми, понимает, что другой мужчина не сделает тебя счастливее.
Мои чувства и мысли не совсем совпадали, но по какой-то причине одно как-то подпитывало другое. Так или иначе, я отдала карточку Маккиавелло женщине и ее дочери в метро. У женщины был рак. Голова у нее была обмотана шарфом, волос под ним не было, а под глазами залегли темные круги. Может быть, хороший ужин отвлечет их от дурных мыслей, пусть даже на короткое время.
Я слишком поздно добралась до ночлежки. Поэтому я всю ночь бродила по улицам, думая о парне в костюме, Мистере Маке, и о том, почему он был так добр ко мне. Если я не смогу принять его доброту, может быть, мысли о нем защитят меня от любого зла, пока дневной свет не перекроет тьму ночи.
5
МАРИПОСА
— Черт! Мари! Что, черт возьми, с тобой случилось?
Кили схватила меня и так сильно притянула к себе, что я вздрогнула. Она любила обнимашки, но так как она была моей лучшей подругой буквально с самых пеленок, и я считала ее семьей, то не возражала.
Кили Райан и ее семья жили со мной по соседству на Стейтен-Айленде. Ее родители были ирландскими или шотландскими иммигрантами. У нее была большая семья - в общей сложности их было семеро. У Кили было четыре брата. Но после того как дети стали достаточно взрослыми, чтобы самостоятельно заботиться о себе, ее родители решили вернуться в Шотландию. Кили и двое ее братьев остались в Нью-Йорке. Оставшиеся ее братья уехали вместе с родителями.
Мы оставались близки даже после того, как меня отдали в приемную семью, когда мне исполнилось десять.
Она отпустила меня так внезапно, что я чуть не упала назад. Кили была очень порывистой. Ее волосы были огненно-рыжего цвета со множеством завитков. Ее фарфорово-бледную кожу украшали веснушки. У Кили были чистейшие голубые глаза, а ростом она была почти метр восемьдесят. Объем ее прически добавлял ей еще почти 3 сантиметра роста.
— Я звонила Каспару, и он рассказал мне, что случилось. — Она уперла руки в бока. — Я искала тебя повсюду. Почему ты не пришла ко мне раньше? Почему ты просто стоишь и не отвечаешь на мои вопросы?
— Если бы ты дала мне всего секунду, — сказала я, поправляя рюкзак, — я бы так и сделала.
— Что случилось с твоим лицом?
— Похоже, у Мерва было свое представление о том, что следует сделать со мной, когда я отказалась рассчитаться с ним натурой в обмен на арендную плату.
— Вот ублюдок! Он сделал это с тобой? — Она протянула руку, и я повела лицом.
— Ага, — мне не нравилась ее доброта, и я не хотела, чтобы она волновалась. Кили хотела бы, чтобы я осталась с ней, а поскольку ее соседка была дипломированной сукой и, возможно, психопаткой, поэтому я как могла отказывалась от ее предложения.
Кили тоже с трудом сводила концы с концами. Она много лет пыталась заполучить главную роль на Бродвее, но так и не смогла. Когда она пела, ее голос звучал, как у джазовой птички, и к этому добавлялось ирландское театральное чутье. Она работала на всех возможных работах, чтобы держаться на плаву.
Чтобы удержаться на плаву, ей приходилось делить арендную плату с кем-то вроде такой сучки. Сьерра была ее третьей соседкой за эти годы, но на нее она пока могла положиться. Но Сьерра меня не любила. Однажды я случайно съела ее яйца, когда Кили сказала мне, что я могу взять себе все, что захочу в холодильнике.
Вошла Сьерра и застукала меня. Она достала из кухонного ящика нож и поднесла его к моему лицу. Она пригрозила «прирезать такую суку», если еще раз увидит, что я ем ее съестные припасы. Кили и Сьерра не делились едой, а о том, чтобы брать ее вещи вообще речи не шло.
Я попыталась объяснить, что это было недоразумение, но Сьерра была не из тех, кто стоит и выслушивает оправдания. Она отказывалась уходить, пока я не произнесу волшебные слова. «Это больше не повторится».
— Лучше бы чтобы так и было, — сказала она. Сьерра снова пригрозила мне ножом и вышла из кухни. Она пересчитывала свои вещи регулярно и, вероятно, дважды после моего ухода. Я взяла за правило держаться от нее подальше.
Было в ней что-то такое, что меня пугало. Вот почему я никогда не приходила к ним ночевать. Я боялась, что она причинит мне вред, пока я сплю. Я никогда не говорила об этом Кили, потому что они прекрасно ладили. Сьерра питала ко мне отвращение, а Кили нуждалась в ней, чтобы оплачивать долю арендной платы.
Мать Кили однажды предупредила меня о том, что происходит с двумя тонущими людьми. Один всегда тянет на дно другого. Кили не нуждалась в том, чтобы я тянула ее на дно, поэтому я всегда преуменьшала свои проблемы, когда она спрашивала о них. На этот раз я не смогла. Она позвонила и узнала, что меня уволили.
Она устроила меня на работу в «Хоумран» после того, как уволилась, чтобы работать где-то еще за большие деньги. Она тоже знала о Мерве, потому что я должна была ей рассказать. Кроме того, Кили чуяла дерьмо за милю, так что я могла преуменьшить проблемы, но никогда не выдумывала очевидную ложь. Что значило…
— Ты снова на улице, Мари?
Она выглядела такой разочарованной во мне, что я с трудом сдерживалась, чтобы не дрожать.
— Немного, — ответила я.
— Немного, — повторила она со вздохом. Она открыла дверь пошире и пригласила меня войти.
— Сьерра здесь? — поинтересовалась я.
— Да, она готовится куда-то уходить.
Наконец-то хоть где-то мне повезло.
— Она не так уж плоха, Мари, — сказала Кили. — У каждого своих скелетов хватает. И у нее, похоже, их немало. Кто знает, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться там, где она находится сейчас?
— А где она, поконкретнее?
Кили слегка рассмеялась.
— Последний раз, когда я проверяла, она была в ванной. — Ее веселость испарилась, как только Кили снова посмотрела на меня. — Ты и правда дерьмово выглядишь, сестренка.
— Как насчет того, чтобы сказать мне что-нибудь новенькое, Ки?
— Нет, но у меня есть хлеб, масло и сыр. Присаживайся. — Она указала на свой крошечный кухонный столик. — Я приготовлю тебе что-нибудь поесть, а потом ты расскажешь мне, что, черт возьми, происходит.
— Кто покупал продукты? — поинтересовалась я, пока занимала предложенное мне место. — Ты или Сьерра?
Она сощурилась.
— Разве это имеет значение? Если я что-то у нее одалживаю, то всегда возвращаю.
Я отрицательно покачала головой.
— Мне просто неудобно есть чужую еду.
— Она моя, — сказала она. — Клянусь.
Я ненавидела то, как Кили изучала меня, докапываясь до правды, поэтому попыталась развеять ее подозрения.
— Я в курсе, что ей приходится также сводить концы с концами. Я не хочу брать то, что мне не принадлежит. Я даже не настолько сильно голодна. Недавно я купила хлеба. — Я похлопала по рюкзаку. — Каспар дал мне немного денег после того, как уволил.
— Я все еще сделаю тебе сэндвич с сыром. И мама прислала немного хлеба. Попробуй. Он в сумке на стойке.
Пока Кили готовила наши жареные бутерброды с сыром, я честно рассказывала о том, что произошло. Бруно. Каспар. Мерв. Единственное, что я упустила - или кого именно, - это парня в костюме. По какой-то причине я еще не была готова поделиться этим с ней. Я провела всю ночь, думая о нем и его доброте, и не хотела, чтобы она разбиралась в моих чувствах. Обычно у меня их не было по отношению к мужчинам.