— Единственное, что имеет значение, — сказал он, — Il capo6.
— Я приму твои мотивы — ответила я, желая сменить направление разговора. — Но есть кое-что, что выбивается из твоего объяснения. Назови мне другие причины.
Рокко и Капо обменялись взглядами, прежде чем Капо заговорил снова.
— А если других причин нет? Что, если единственная причина, по которой ты сидишь здесь со мной, это то, что я хочу услышать, как ты произносишь своими мягкими губками мое имя, и хочу слышать его из твоих уст всю оставшуюся жизнь, и я отказываюсь позволить другому мужчине оказывать ему подобную честь?
Я сделала еще глоток воды, снова чуть не задохнувшись.
— Это благородно, — сказала я, радуясь, что мой голос не дрогнул. — Но это не вся правда.
— Верно, — сказал он. — Не делай никаких предположений в отношении меня, Марипоса. Это было бы ошибкой. Я честен, но только до определенной степени. — Его взгляд, казалось, горел от того, что он думал. Цвет каким-то образом стал темнее, а внизу моего живота разыгралась дикая буря.
Капо использовал всего несколько слов, чтобы намекнуть на нечто гораздо более сложное. В какой-то степени нечто значимое. Притяжение между нами ощущалось как живое существо, существование которого невозможно было отрицать. Мне хотелось прикоснуться к нему. Я хотела, чтобы он снова прикоснулся ко мне. Я стала онемевшим небом для его раската молнии.
— Мари, — сказал Рокко, и я повернулась к нему. — Да или нет. Согласны ли вы продолжить эту встречу? Если вы это сделаете, мы проработаем условия, но при этом договоренность будет существовать.
По иронии судьбы он использовал слово «существовать».
Выдержав взгляд Капо, я облизнула губы и спросила:
— Жить?
— Ты станешь моей женой, — сказал Капо, понизив голос.
— Да, — ответила я без колебаний. — Мой ответ «да». Я согласна. Давайте перейдем непосредственно к нашему соглашению.
Прежде чем мы смогли по-настоящему перейти к делу, Рокко рассказал о самой важной причине, по которой Капо хотел «выбрать невесту».
— Его дед болен, — повторила я. С таким же успехом они могли бы называть меня попугаем, а не по имени. Чем дальше, тем шок становился сильнее.
Рокко кивнул и стал рассказывать подробнее.
— После смерти бабушки Капо все, что у него осталось, - это дедушка, который исполнял роль родителя для него.
Его дед умирал, и одним из его последних желаний было увидеть внука женатым. Прежде чем я успела задать следующий вопрос, Рокко ответил на него.
— Капо никогда не привел бы женщину домой, чтобы познакомить со своим дедом и солгав о женитьбе на ней. Об этом не могло быть и речи.
Я кивнула, встретившись взглядом с Капо. Он почти не сводил с меня свой взор. Даже когда я переводила взгляд на Рокко, я все еще чувствовала на себе его пристальный взгляд.
— Я могу это понять, — сказала я. — Моя приемная мать умерла от рака, когда мне было десять.
— Мне очень жаль это слышать, — сказал Капо.
— У тебя нет семьи, Мари, но тебе придется поехать в Италию, чтобы встретиться с семьей Капо.
— Верно, — мой голос прозвучал твердо. — Но у меня есть семья.
Оба мужчины прищурились.
— Моя лучшая подруга, Кили. Она - моя семья. Как и ее братья.
Рокко посмотрел на Капо, ожидая ответа.
— Я встречусь с ними официально, — сказал он, — на вечеринке, которую устраивает ее семья. У них вечеринка по случаю ее новой работы. Примерно через две недели. В воскресенье.
— Откуда ты это знаешь?
— Я все знаю, Марипоса. Я знаю еще больше, когда дело касается тебя.
Капо загибал пальцы, называя имена ее родителей, а затем назвал каждого из ее братьев и их возраст. Он дал мне секунду, прежде чем продолжил:
— Мы знаем, что это соглашение, Марипоса, но люди, которые тебя окружают, знать этого не должны. Я не стану требовать, чтобы ты лгала своей подруге, но это будет не совсем правда. Мы встретились сегодня для собеседования по поводу возможного назначения на должность в моем клубе. Как только ты поняла, что я - тот парень из «Маккиавелло», между нами пробежала искра, и все изменилось. Я посчитал, что идея о том, чтобы нанять тебя, сопряжена с конфликтом интересов. Мы пообедали, обсудили то, что делают люди, когда их захватывает удовольствие, и ты захотела пригласить меня на их семейное мероприятие, — он махнул рукой. — Мы проведем вместе две недели. Я буду забирать тебя из дома. Будем ходить на свидания. — Казалось, он ненавидел это слово, потому что почти выплюнул его. — Потом, во время их семейного торжества, ты объявишь, что мы помолвлены. Мы поженимся в мэрии Нью-Йорка в следующие выходные. И мы поженимся в конце июня в Италии. Это будет настоящая свадьба. Твои друзья также приглашены.
После всего, что он сказал, я могла сосредоточиться только на одном.
— Ты знаешь обо мне все, но что я на самом деле знаю о тебе?
Капо наклонился вперед, положив руки на стол, взгляд его глаз больше не поглощал меня.
— Ты упомянула и другие причины, по которым я это делаю. Ты получила второе, главное, желание моего деда. Мое сердце наполнено только двумя основными мотивами. Но здесь играют роль и другие факторы, Марипоса. Мне нужно, чтобы ты дала мне время, чтобы я смог все тебе рассказать.
— Сколько их? — поинтересовалась я.
—Scusami7?
Я усмехнулась. Хотя я и не знала итальянского, почувствовала, что он сказал что-то похожее на «Извини?»
— Сколько мотивов мне стоит ожидать от тебя? Те, что наполняют твоё сердце?
— Тебе нужно точное число? — Он откинулся на спинку стула, изучая мое лицо. — Два.
— Нет, — сказала я. — Выбери другое число.
— Ты хочешь, чтобы я его придумал.
— Нет, — повторила я. — Но все плохое происходит трижды. Я не хочу, чтобы ты что-то придумывал, но я призываю тебя найти что-то хорошее в этой ситуации после того, как ты откроешь для меня оба своих мотива. Дашь мне три, чтобы мы, в конечном счете, вышли на четыре, ведущие к самому главному.
Капо пристально смотрел на меня, по крайней мере, минут пять. Затем он кивнул.
— Согласен.
Рокко что-то записал.
Мне это понравилось. Мне это очень, очень понравилось. Заранее выкладывать все карты на стол. Мы торопили события, прежде чем оказались тверды в своем решении. Брак не должен был быть деловой сделкой, но, как ни странно, я подумала, что, возможно, иногда так и должно быть. Я жду этого от тебя. Ты ждешь этого от меня. Ты оказываешь услугу мне. Я оказываю тебе услугу. И ни один из нас не пересечет определенные границы. Это сняло большую часть груза ответственности, который, казалось, обрушился на меня, когда Капо впервые сделал свое предложение.
Я села немного выше и действительно начала обращать внимание, когда речь зашла о полиции, что я должна все время молчать, если Рокко не скажет мне иначе.
— Ты... вовлечен в не совсем законные дела?
Я не ожидала, что Капо будет так откровенен, но он был. Он без колебаний кивнул.
— Мои руки не всегда чисты в конце дня, Марипоса.
— Насколько сильно?
— Тяжесть греха имеет для тебя значение?
— Я не уверена.
— Облегчит ли твою совесть то, что я действую только из мести, а не ради выгоды?
— Мне нужна честность, — сказала я. — Любой ценой. Если... если я спрошу. Мне нужно, чтобы ты был честен со мной. — В этот момент сама близость к его честности просто ошеломила меня. Если бы у меня было больше времени на раздумья, я бы хотела, чтобы он сейчас был максимально прямым, и это могло бы убрать все возможные недопонимания. Я не была уверена, что это делает меня человеком, который не хочет понимать, что он может делать ужасные вещи из мести, и в итоге я бы закрыла на это глаза, чтобы получить всё.
Чтобы получить его.
Я открестилась от этой мысли, как только она посетила меня. За этим столом не было места эмоциям. По крайней мере, я не чувствовала их от него. Он не почувствует их и от меня.