— И что? Ты слишком хорош для Квилло, Квилон? Ты всегда был придурком, но никогда не показывал, насколько напыщенным придурком ты был, пока не стал баллотироваться в президенты. Я уверен, что Квилон звучит более прилично, чем Квилло. Вы, политические ублюдки, начинающие в окопах, все одинаковы. Пытаетесь доказать, что вы те, кем никогда не станете. — Я поднял пистолет с пола, прежде чем сесть за стол напротив него. Положил оружие и расслабился на стуле. — Честное слово. Sincero.
Он с трудом сглотнул, делая шаг ближе к столу.
— Сними маску, — сказал он. — Я тебя знаю.
— А, — я взялся рукой за верхнюю часть лыжной маски. — Ты думал, что знаешь. Но уже нет. — Затем я полностью снял маску.
Квилло начал задыхаться, инстинктивно попятился, из-за чего снова оказался на койке. Он впечатался в нее коленями, и упал, потом снова вскочил.
— Нет! — он качал головой, отчаянно размахивая руками. — Нет. Ты призрак! Я мертв. Они, должно быть, убили меня. Я в аду. В аду с тобой. Мне нужно прощение. Боже милостивый, избави меня. — Он упал на колени и начал молиться по святым четкам. Его страх наполнял воздух горечью. Он имел тот же привкус, что и свежая кровь.
— Перестань драматизировать. — Я ногой придвинул к нему поближе другой стул. — Сядь. Давай поболтаем. Пора нам с тобой наверстать упущенное.
— Витторио, — он покачал головой, словно пытаясь проснуться. — Ты призрак. Что тебе от меня нужно?
Я назвал его дураком по-итальянски.
— Ты боишься призрака. Тебе следовало бы больше бояться меня. Я могу истечь кровью. Меня можно убить. Снова. А ты знаешь, что это значит? Я опасен. Я - живой призрак, которого тебе стоит бояться.
Он встал, все еще слегка покачиваясь, и придвинул стул поближе к столу. Несмотря на то, что ему было не по себе, Квилло немного расслабился, думая, что сможет отговорить меня от моей затеи. Думая, что он может попытаться сыграть на нашей истории, чтобы раздавить эту проблему как муху. Он предположил, что это связано с бизнесом.
— Можно? — Квилло положил свою руку рядом с моей.
Я кивнул, и он указательным пальцем потрогал пульс на моем запястье. Он отстранился, когда почувствовал его биение.
— Ты не умер.
— Очевидно.
Потом он улыбнулся, и улыбка осветила его лицо. Его захлестнула волна облегчения.
— Сукин сын! Ты жив. — Он постоял секунду, а потом, слишком взволнованный, чтобы продолжать стоять, сел. — И когда это вообще было проблемой? Ты не опасен? Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, например, почему я здесь.
— Всему свое время, — сказал я, наблюдая, как он снова расслабляется, находясь ко мне так близко. Сидя рядом с ним, я чувствовал себя как в старые добрые времена, но на этот раз я собирался разорвать ему горло в клочья и смотреть, как он истекает кровью у моих ног. Или, может быть, я стал бы действовать более изобретательно. — Ты должен мне кое-что рассказать. Для начала.
— Подожди, — он поднял руку. — Это ты развязываешь войны между всеми семьями. Твой отец приказал тебе? Мой Папаша влип в неприятности. Я подумал, что, может быть, это как-то связано с ним, но потом обмозговал еще немного. У него были неприятности с тех пор, как Анжелина... — он замолчал, остановившись на полуслове.
Да, его старик покинул город после того, что случилось. Квилло не успел среагировать, и Артуро начал использовать его для своих делишек. Квилло был равнозначен наемному слуге. Он должен был заплатить за грехи своего отца и за грехи сестры, которая переспала с двумя братьями. То, что она поимела нас обоих, не имело значения. Дело в том, что она передавала секреты - секреты, о которых никто не просил, - а потом подставила одного из нас. Ее проверили на верность, которая на поверку оказалась тоньше водной глади. Если хочешь остаться в этой игре, тебе нужно смыть грехи кровью.
— У меня нет отца, — сказал я. — У меня нет никого, кроме врагов.
— Черт, — Квилло провел рукой по волосам, отчего светлые пряди взъерошились словно тонкие иглы. — Значит, ты организовываешь масштабную войну. Ты убил глав этих семей. Их сыновей. Да ты рехнулся! То, что ты творишь. Это настоящее безумие. Самоубийственная миссия. После твоей смерти, ну, не смерти, а...
— Моей смерти, — подчеркнул я.
— С Ахиллом на его стороне Артуро стал еще сильнее. Ему все равно, кого убивать. Он дикарь. Он забирает жизни невинных, даже не моргнув глазом. Он чертов бешеный волк. Единственная семья, от которой Скарпоне когда-либо отступались, - это клан Фаусти, но никто не посмеет бросить им вызов.
Я сжал и разжал кулаки.
— Похоже, у моей жизни всегда был короткий срок годности. Ахилл позаботился об этом. Артуро пошел на это.
— Ему пришлось. Ты не можешь отдавать приказы и наблюдать, как твои люди не подчиняются им.
— Подчиняться, — я покатал это слово у себя на языке. — И это ты называешь спасением маленькой девочки от судьбы, которой она не заслуживала?
Он, казалось, что-то почувствовал от меня, но он понятия не имел, что это, если только он не понял, кто она, а я сомневался, что он был в курсе. Если бы он это знал наверняка, то отдал бы ее Скарпоне, когда у него была такая возможность.
Взгляд Квилло остановился на моем шраме, а затем он снова встретился со мной взглядом.
— Почему ты спас ее? Дочь Палермо? Он никогда не делал тебе никаких одолжений. Он пытался убить Артуро прямо у тебя на глазах. Единственный человек, который когда-либо осмелился ранить Lupo. Волка. Палермо много лет работал на твоего старика... Артуро. Артуро доверял ему, как сыну. И он обманул его самым ужасным образом. Так почему?
— У меня были на то свои причины, — ответил я.
— Причины. И куда, черт возьми, они тебя привели? К жизни призрака в городе, который по праву принадлежит тебе? Нечего сказать? — Несколько минут мы смотрели друг на друга; единственным звуком был шум стекающей в ванной воды в бачке унитаза. Потом он снова заговорил: — Теперь я понимаю. Ты вернулся, чтобы уничтожить их всех. Ты развяжешь войну, а они и не будут знать, кому больше доверять. Одна семья пытается уничтожить другую. Даже ирландцы ввязались. Что они с тобой сделали?
Я улыбнулся.
— Это хаос, не так ли?
— Ага. — Он коротко кивнул. — Можно и так сказать.
— Я так и сказал. А теперь скажи мне то, чего я не знаю.
— Похоже, ты знаешь все. Единственное, чего ты никогда не знал, так это того, что Ахилл ухватится за возможность вернуться к Артуро и сдать тебя за то, что ты не убил дочь Палермо у него на глазах. И его жену тоже.
— А, — я снова улыбнулся. — Я знал.
— Тогда я действительно не понимаю, зачем ты это сделал. Некоторые говорят, что они скорее сгинут в преисподней, чем встретятся лицом к лицу с Артуро Скарпоне.
— Я столкнулся с адом и выжил. — Я немного подался вперед, сокращая дистанцию. — Расскажи мне о девочке, которую вы воспитывали пять лет назад.
Квилло прикусил губу и посмотрел на стену. Это было одно из его гребаных выражений лица а-ля политик. У него был такой вид, будто он решил прямо сейчас сходить по-большому.
Я вскочил так резко, что стул опрокинулся у меня за спиной, а он не успел среагировать. Я схватил Квилло за горло и сжимал до тех пор, пока у него не начали слезиться глаза. Когда я отпустил его, Квилло упал на свое место, задыхаясь. Я поднял свой стул, поставил его и снова сел.
— Ты же знаешь меня, Квилло. Я сверну тебе шею и за меньшую попытку меня наебать, пока ты прикидываешься дурачком.
— Пять лет назад, — выдавил он. — Пять лет назад…
Интересно, скольких невинных детей он и его семья воспитали за эти годы, и скольких из этих детей он трогал, в то время как его сучка карьеристка жена игнорировала этот факт. Она регулярно наведывалась в «Маккиавелло» в компании своих псевдодрузей. Он переспал с половиной из них.
— Мари... — он хотел произнести ее полное имя, но я покачал головой, бросая ему вызов. — Ты хочешь знать ее фамилию? — У него перехватило дыхание, но голос был как наждачная бумага.