Ведьма подняла глаза, чтобы убедиться, что все покинули хозяйскую спальню, но встретилась с бесстыдным взглядом ржавых глаз. Немой вопрос остался не озвученным…
– Не проси, не уйду… – хрипло произнес Рид.
Он не мог покинуть ее сам… Настолько его завораживала ведьмина ворожба! Он покинет ведьму, только если она выставит его как собаку за порог!
Что-то такое звучало в осипшем голосе, и это что-то карябало то место, где должно быть сердце. Ведьма и сама не поняла, почему не выгнала дерзкого нахала, зато хмуро всучила ему пустой, но все еще горячий чайник, и приказала:
– Вымой руки и возвращайся!
Волк Рида чуть ли хвостом не завилял, но не единой тени эмоций не проскользнуло на суровом лице оборотня. Он ухватился за чайник с облегчением и помчался исполнять повеление. Стоило Риду уйти, как на грудь ведьмы опустилась тяжелая лапа пустоты… странно…
Больше ни на что не отвлекаясь, Касс сосредоточилась на снадобье. Естественно, сейчас не было возможности все сделать правильно и по порядку высушить, измельчить, настоять, но Касс была ведьмой. Сила ей поможет.
Растрепанная голова наклонилась над котелком, и ведьмины глаза как обычно загорелись, губы начали еле уловимо шевелиться, а по комнате распространился шелест слов. Зелье стало самостоятельно помешиваться против часовой стрелки без всякой кухонной утвари по велению Касс. Семь раз против, девять раз в обратную сторону, оборотов было ровно сорок девять. Больше не было ни цветов, ни стебельков, ни кореньев, теперь в котелке был прозрачный густой настой.
Ведьме повезло, что в данных обстоятельствах она могла воспользоваться помощью настоянных трав, в противном случае ей могло не хватить сил. Человек – не оборотень и не лесной зверь, и не князь целого стада оленей. Ему бы не хватило ресурса тела выкарабкаться только по шепоту ведьмы. Касс должна использовать все, что можно, чтобы вылечить пострадавшего.
Когда вязкий раствор остынет, ведьма обработает все пострадавшие места, если понадобится, то она обмажет его полностью. Малина бы добавила в этот коктейль и общеукрепляющий, скоростной и восстановительный компоненты, но чего нет – того нет.
Касс не заметила, как Рид вернулся, он был бесшумен. Однако, его физическая сила сейчас была очень кстати.
– Помоги мне… – прошептала Касс, ей не хотелось говорить громко.
Рид почти незаметно кивнул и приблизился к раненному. Оборотень прекрасно понял, что ему предстоит вертеть мужское тело, чтобы ведьме было удобней подступиться к травмам.
Касс погрузила Сэма в непробудный сон и только после этого стала снимать с него кем-то наспех затянутые повязки. Перед ведьминым взором все больше и больше открывались обилие укусов с кровоподтеками, синяки и ссадины. Касс все больше и больше хмурилась, изучая пострадавшего под неестественным светом зеленых глаз. Она же посмотрела с самого начала на яд, а надо было ознакомиться с повреждениями более детально. Дура, а не ведьма…
Рид как раз удерживал руку, на которой, будто злорадствуя, болтался ведьмовской талисман. И, судя по запаху, шнурок совсем недавно повесила его ведьма! Рид молчаливо тыкнул ей в лицо этим талисманом, потому что он не мог позволить себе ревниво спросить, почему на нем был ее талисман!
Касс же поняла оборотня по-своему.
– Считаешь, не сработал? Еще как сработал, он не должен был выжить, а теперь выживет, выздоровеет и расскажет, кто над ним так поиздевался… – ведьма говорила зло, очень зло.
– Почему ты злишься? – спросил Рид, не понимая причин ее гнева. Могло ли быть такое, что ведьме нравился этот Сэм, и поэтому она так расстроена?
У Рида шерсть встала дыбом на загривке.
– А ты не видишь? – возмутилась ведьма, в ее глазах мелькнула и пропала ярость, на смену которой пришли совсем неожиданные слезы.
Рид опешил, видя холодящее душу зрелище! Если хоть одна слезинка слетит с ее ресниц, он завоет и спрячет ее ото всех бед этого мира в его логове, попутно уничтожив абсолютно всех, кто заставит ведьму плакать… Это чувство было новым для Рида, но от этого не менее решительным. Однако, ни одна капелька так и не пролилась, решение же было сделано.
– Его сначала избили, затем, ударили чем-то тяжелым по голове, а потом, тут, я сама теряюсь в догадках, как будто бы его нарочно протыкали чьими-то зубами поверх всех синяков.
Касс аккуратно указала тонким пальчиком на первую попавшуюся рану.