Ведьма же, придерживаясь за изголовье кровати, счастливо улыбнулась сухими губами и прошептала:
– Будет жить…
Сказав это, ее глаза закатились, а ведьма стала заваливаться видно к Сэму в бессознательные дали. Рид еле успел ее подхватить, чтобы та не ушиблась.
– Он будет, а ты? – спросил Рид, удерживая легкую и такую хрупкую ведьмочку. Его лапы были преступно жестокими и совсем нечуткими, оборотень даже боялся пошевелить пальцами, настолько ее кожа была тонка. Ему казалось, что любое прикосновение оставит на этой бледности и прозрачности некрасивые синие отметины.
Касс еще рано было покидать больного, и она старательно удерживала концентрацию на ржавых глазах оборотня, что не дал ей свалиться на пол от сильного головокружения.
Рыжие с темными вкраплениями, такие глубокие… осенние. Касс очень любила осень… Ведьма улыбнулась.
Одна улыбка, что была подарена ему случайно, перевернула все. Рид в одно мгновение канул в ведьмину бездну! Он до конца своей жизни будет следовать за ее безмятежной улыбкой и неважно в качестве кого, Рид согласится даже на сторожевого пса! Кем угодно, лишь бы рядом с этой ведьмой…
– И я буду жить… счастливо… – еле выговорила ведьма, вставая. Время утекало. Ей следует обработать раны до того, как она свалится где-нибудь у дуба, так и не дойдя до своей хибары. – Помоги лучше!
– И я буду… счастливо… – тихо сказал Рид, но Касс его тогда не поняла или не хотела понимать, ей требовалось все успеть до того, как силы ее полностью покинут!
Глава 10. Как бессердечных ведьм назначают на новую должность!
В каком-то вязком мареве еле тлеющего сознания Касс смогла обмазать сотворенным настоем все, что требовалось, не без помощи сильного и, как ей и ожидалось, надежного оборотня. Она сумела влить в рот больного с трудом недавно добытую полуночную каплю березового сока. Ей осталось еще совсем немного, и она сможет «уползти под свой камень»…
– Это все? – осторожно спросил у ведьмы Рид, наблюдая, как Касс уже добрую минуту просто разглядывает Сэма.
– Кажется, да… – устало ответила она. Рид удивлялся, как она еще не свалилась ему в руки.
Рид приобнял девушку, и та позволила. Он бы подхватил и донес туда, куда ведьма прикажет, но только… он был уверен, что ведьма ни за что не согласиться. Хоть так он мог ей помочь, и то радость.
Касс тяжело переваливалась с ноги на ногу, почти полностью повиснув на Риде, но стойко продолжала путь. Стоило отпереть дверь, как встревоженные лица окружили их. Самым беспокойным среди них был Гувер, к которому Рид и повел ведьму.
– Я справилась. – произнесла ведьма мертвецки бледными губами.
Глаза Гувера, глядя на изможденную ведьму, покраснели и заслезились. Старику было ужасно совестно за то, что и без того замученная ведьма подвергла себя таким истязанием снова, но, настолько же он был ей и благодарен за то, что спасла и не отвернулась. Без всяких сомнений он рухнул на пол, склонив перед ней седую голову.
– Кассочка, миленькая, прости старого дурака, пока мою просьбу исполняла, сама чуть не погибла…
– Ну-ка, встань, – прогремел разъяренный голос Дрейна. Он с легкостью поднял старейшину на ноги, не позволяя тому снова опуститься на колени. – Ты что творишь? Она и так на честных руках Рида держится, а ты еще больше ее мучить вздумал? Глупец!
Ведьме было больно смотреть на коленопреклоненного Гувера, и где-то далеко тягостно сжалось ее вырезанное сердце. И это ощущение было таким странным и чуждым, совсем не таким, как чувствовалось раньше. До этого ведьма ощущала тень чувственного крыла где-то в груди, но сейчас ее наполняла самая настоящая чистая эмоция, но неестественно далекая. Ведьма, решила, что ей все же показалось. Касс было сложно удерживать веки открытыми, глаза были полны свинцовой усталости, как и все ее тело… У нее не осталось ни малейших сил…
Рид не стал задерживать уход Касс, тем более из-за приступа стыда у старика. Он решительно подхватил ведьмочку на руки и вынес ее из чужого дома под недовольный взгляд Дрейна. Ему даже послышалось угрюмое ворчание медведя, на что черный волк радостно облизнулся. Его добыча в его руках!
На свежем воздухе ведьма задышала чаще. И Рид озабоченно осмотрел ее прозрачное лицо – на нем не проступало ни кровинки – белая, как мать-Луна ясной ночью. Ее утомленно прикрытые веки заставили волка растеряться. В таком состоянии Касс не сможет долететь до своей лачуги…