Ведьма подскочила, как будто бы ее стегнули прутом, и тут же оказалась на своей шустрой метле. Не оборачиваясь на оскорбительные вопли Криса, Касс уже неслась на своей метле так быстро, как только позволяла сила.
Деревья словно расступались перед ней! Ветки раздвигались! И даже неизвестно откуда взявшаяся дорога, многими летами протоптанная, торопливо устилалась для удобства полета...
На другом краю чужеземного леса происходило что-то крайне болезненное, неестественное, и это Касс отлично чувствовала прямо на своей шкуре. Лес, то есть Эсхайрас, страдал, и настолько сильно, что истинный хозяин леса позволил преследовать ведьму, развязной рыси той в помощь.
Эта жуткая и резкая боль внезапно закончилась, так же неожиданно, как и началась! После себя она оставила печальное и тяжелое послевкусие и… глубокий страх! Избежать бы повторения!
Касс скорости не сбавила, она продолжила на всех парах лететь до того места, где произошло что-то, что напоминало пытку, и сколько длился ее полет ей было неведомо...
Метла вылетела и остановилась на опушке, глядя на которую сердце, что хранилось древней сущностью, делившую одну жизнь с этим лесом, обливалось алыми слезами… Кто мог сотворить такое?
Босая нога ведьмы медленно и осторожно ступила на бархатную траву без единой росинки. Ведьма неторопливо пошла вдоль вырубленных одним махом десятков стволов некогда высоких деревьев. Уродливые пеньки коряво возвышались над землей, и, ведьма могла поклясться, они безысходно плакали, плакали от страшной боли и участи.
Касс легонько коснулась ближайшего к ней даже не пня, а обрубка, и только убедилась в своем предположении. На кончике ее пальца осталась липкая и маслоподобная черная жижа. Не благородным топором было выполнено сие надругательство…
– Кто же затеял рубить деревья в чужеземье? – возмутился Крис, присвистнув от размаха, сотворенного противозакония. Оборотень глядел на торчащие огрызки деревьев с отвращением к сотворившему этот беспредел, даже рысье легкомысленное сердце сейчас было переполнено состраданием к случившемуся.
Крис, конечно, был не прав обзывая ведьму дурной пустоголовой идиоткой, совсем сумасшедшей, когда та вздумала от него улететь! Но… теперь он лицезрел серьезную причину, что заставила ее так поступить и бросить его за одно моргание глаз. Хорошо, что рысь успел пройти по ее тропе, иначе он бы не поспел за ведьмой, за ведьмой – Хранительницей Леса. Теперь, как никогда, этот статус стал очевиден для всех и для него самого тоже!
Уловив странный запах удаляющийся в обратную лесу сторону, Крис предупредил ведьму:
– Я осмотрюсь…
Но Касс была слишком занята, чтобы отреагировать на его сообщение, а, заметив непрерывно стекающие дорожки слез по гладким щекам хранительницы, что-то внутри Криса обмерло. Он должен был хоть как-то помочь и не только потому что являлся одним из Клыков.
Молодой оборотень поспешил отвернуться и больше на Касс не смотреть, еще одни взгляд мог повлиять на него слишком сильно, а это было излишним. Крис должен пойти по следу, который он почуял, найти зацепки, наводящие запахи, следы, в конце концов. Крис перевернулся в рысь и оставил Хранительницу Леса без присмотра.
Оборотень поступил, как и полагается, с честью и достоинством. Не стоит ему поддаваться состраданию и нарастающей симпатии, ведь она останется безответной. Но, тем самым он пропустил зрелище, которое не оставило бы его спокойным, и это было к лучшему.
Сочувствие, затопившее Касс до самых кончиков волос, наэлектризовало все ее тело. Силы ведьмы и древней сущности переплелись, они колыхались и требовали свободы. Если бы не доброе сердце ведьмы, то эту силу можно было бы обратить на месть и разрушение, но Эсхайрас так долго ждал свою хранительницу не просто так, разрушение было для него последним средством.
Касс же сделала все так, как считала нужным, как говорило ее мерно бьющиеся далекое сердце, такое теплое и понятное Эсхайрасу…
Легко скользя ногами по зелени между пнями, Касс освобождала объединенную силу. Вокруг ведьмы все ярче и ярче сиял зеленоватый ореол, а глаза полностью затопила ведьмина суть. Белые волосы развевались и закручивались в причудливые узоры, показывая насколько мощным был отток дара. Девушки не потребовалось даже никаких прикосновений, сила лилась из тела ведьмы и жадно впитывалась еще живыми, но сильно пострадавшими деревьями.
Пока хранительница насыщала корни и исцеляла по необходимости, ничего радовавшее глаз не происходило, но подземной работы было совсем мало, ведь самое страшное случилось наверху. И, когда Касс приступила в прямом смысле растить новые деревья из страшных обрубков, то начала писа́ться настоящая сказка!