Глава 24. Как бессердечные ведьмы спят, пока события идут своим чередом!
Прогнав Грегори вместе с ищейкой из ее леса, Касс снова опустилась на землю совершенно опустошенная. Ее руки тряслись после пережитого, и в поисках спокойствия тонкие пальцы запутались в траве. В итоге ведьма просто опрокинулась на землю и стала смотреть на звездное небо сквозь ветви деревьев.
Касс было и обидно, и жаль, и жу-у-утко неприятно! Женской ведьминой душе было тошно… От этого нестерпимые печальные слезы медленно покатились из ее глаз.
Слезы счастья ведьмы приносили удачу, но соленые капли горя не обладали таким чудодейственным свойством. Если бы не сила Эсхайраса, то слезы ведьминой печали оставили бы выжженные голые проплешины с пустой обугленной землей, но Эсхайрас преобразовал негативный эффект боли Касс. Теперь на месте ее пяти слезинок вырастут цветы. Цветы, которых Касс никогда не видела, но Эсхайрас обещал, что они будут необычайно красивыми.
Пальцы нащупали мягкий травяной шелк, и ведьма прислушалась к шепоту листьев. Все деревья поддерживали Касс и беспокоились о ней, хаяли наглых залетных чужаков, лишь один дедушка-дуб сохранял суровое молчание.
– Это все не стоит нашего внимания! Спасибо за переживания, дорогие и милые стражи этого леса! Со мной все будет хорошо!
Беловолосая девушка нашла в себе силы снова подняться на ноги – ее невыносимо тянуло прильнуть к коре своего соседа, большого и старого дуба. Она чувствовала, как он замкнулся, но она точно знала, что тревога и страх за нее раздирали сердцевину под дубовой корой.
Касс уже привычно обняла ствол могучего дерева, прислонившись лбом. Дуб никак не хотел впускать ее сознание и открываться, тогда ведьма решила запеть. Ведьмы славились своим шепотом, в нем была тихая, но могучая сила этого дара, однако, и голосом ведьмы обладали прекрасным – в нем была ведьмовская мощь. Ведьмины песни могли быть не меньшим лекарством, чем заговор!
Мелодия лилась, подобно водопаду, с волнительными перепадами и стремительным темпом, но за каждым порогом была тихая заводь. И на самой умиротворяющей ноте Касс завершила свое пение. Весь лес замер, прислушиваясь к голосу своей хранительницы. Деревья забыли, как шелестеть озорными листьями, а соловьи учились новому мотиву. Пелена умиротворения легла на весь чужеземный лес, привнося новую уверенность в будущее – с такой хранительницей лесу удастся преодолеть все невзгоды!
Ближайшая дубовая веточка нежно провела по белой голове Касс, а затем и по ее поврежденной щеке, остановившись на самом больном месте... Не было в том прикосновении человеческого тепла, откуда тепло у ветви? Но сколько было отеческой любви, переживания и сожаления в этом прикосновении, столько даже не в каждом человеческом сердце поместится.
Дедушка-дуб рассказал: как Грегори озирался подле ее хижины, как его отворачивало ведьмино колдовство снова и снова, как плутали вокруг ищейки, что-то разыскивая. Ищейки-то к порогу ее дома не подходили, они уважительно держали дистанцию, но даже в этом случае категорически не нравились дубу.
«Уважение…» – насмешливо пролетело в голове у Касс, но все же к мудрому дубу она прислушалась. Уважение к врагу – это достойно, тем более у дедушки-дуба был повод для подобного вывода.
– Да, у тебя, дедушка, легко заслужить уважение, всего-то – держись подальше! – припоминая первую встречу с ее новым домом и вынужденным соседом, ехидно заметила она.
Листья протестующе зашумели, завибрировали, а Касс улыбалась. Вот, и не будет дедушка-дуб переживать, о чем не следовало. Все с ней будет нормально, жива и здорова, скула саднила и опухла, обещая к вечеру синеву. Но, ведьма постарается залечить последствия жесткой оплеухи до того, как Рид вернется. Касс не хотела бы, чтобы волк видел ее такой слабой и побитой.
«Все же черничный пирог на ведьму действовал как-то не так, как на остальных, к везению этот инцидент отнести было крайне сложно!»
Наблюдая, как девушка еле держится на ногах, старый дуб встрепенулся и снова, проявив несвойственную для него нежность, погладил хранительницу по пустой на его взгляд голове (иначе бы Касс сработала на опережение, а не дожидалась, пока тот хлыщ столичный поднимет на ведьму руку) и напутствовал отправляться спать в свой дом! Хватит маленькой ведьме держаться на воле, пора уж отдохнуть! А дуб снова займет свой сторожевой пост и постарается сделать все, чтобы ведьму никто не будил, пока та сама не проснется! Ей требовался отдых, еще месяц назад!
Ведьма послушалась, она нехотя отошла от своего соседа и шаркающей походкой отправилась в свой дом. Метла, покачиваясь, полетела за ней, коря себя за то, что не успела треснуть своими отборными вымоченными в отваре репейника прутьями по наглым вредительским мордам!