И что уж обманывать себя и Матерь-Луну, он просто знал, чуял, что ведьма была только для него…
«Спи, любимая, спи! Еще один день, еще одна ночь, и я буду с тобой!» – шепнул Рид прежде, чем вынырнуть из омута тьмы, чтобы успеть хоть немного действительно просто поспать, а не плутать по закоулкам обители Матери-Луны.
Ведьма проснулась, и проснулась она так поздно, как отродясь не вставала. Внутри ее тела кипела энергия, ведьма чувствовала себя полностью восстановившейся. Даже Эсхайрас был спокоен и умиротворен до предела.
– Вот так выспалась! – радостно произнесла ведьма и вскочила со своей печки!
Ведьма аж притоптывала на месте от переизбытка сил. Пока Эсхайрасу не требовалось никакой помощи его хранительницы, по крайней мере срочной, то ведьма собралась позавтракать у старосты Рвейки. Во-первых, она уже успела соскучиться по этому строгому, но справедливому управляющему деревни, а, во-вторых, ей не терпелось узнать результаты того сбора, что устроил Грегори и его прихвостни, ну и ей все же требовалось убедиться, что с жителями ее Рвейки было все в порядке… В конце концов, она ведьма Рвейки!
Ведьма кивнула сама себе, определившись со своими планами. Касс подозвала к себе метлу после того, как стала более-менее прилично выглядеть, хотя это сложно было сделать без сменного платья. Пока у нее не было возможности даже постирать подаренную одежду. Ну и ладно! В конце концов, от нее не пахло как от портового разнорабочего...
Не забыла Касс и положить созревать скорлупки люсцина, которые она собрала в лесу, а также она быстренько намешала семилистный и семилепестковый отвар, в который погрузила змеиные шкурки для будущих талисманов. Ведьма потом нарежет отмоченные в консолидирующем настое сброшенные шкуры на аккуратные полоски, и они так же, как и остальные необходимые при себе вещи, отправятся в ее карман! Там хранятся самые расходуемые материалы для ведьмовского колдовства, хорошо, что все они занимают не так много места, а то бы Касс пришлось всякий раз с собой таскать заплечный мешок. Вот бы Иллея посмеялась, если бы Касс приходилось при каждой стычке лезть в какой-нибудь рюкзак!
Да, ведьма рассчитывала, что все дела завершить получится быстренько, но бурчание ее желудка красноречиво сообщало, что «ведьму» и «время» объединяли лишь начальные буквы и больше никаких соприкосновений не имелось.
Неуловимое время уже убежало за послеобеденное! И как ведьма не пыталась разогнать метлу и скорее оказаться подле дома старосты, обогнать время у нее не получилось. Ищеек в деревне не было, подозрительно, но у ведьмы получилось влететь в чердачное окно дома старосты никем незамеченной.
Ведьма тихонько спустилась с метлы, попросив ту следовать за ней, и Касс аккуратно стала спускаться по лестнице, не тревожа тишину чужого дома. Ведьма уж подумала, что не вовремя явилась, и старосты не было на месте, но подходя ближе к кухне, ведьма расслышала равномерный стук ножа. Гувер готовил…
Только потом до ведьминого носа добрался запах вкуснятины. И слюни тут же заполнили ее рот, завтрак же уже давно закончился, да и обед тоже. Какая она, оказывается, вечно голодающая ведьма!
– А вот и я! – Касс сразу обозначила свое явление. Не в том Гувер возрасте, чтобы прятаться от него и пугать, да и вся обстановка не располагала к шутливым сюрпризам. Староста и так удивился, ведь он ее не ждал.
Гувер резко обернулся. До него дошло, что ведьма вернулась! Разглядев мерзкий синяк на девичьей скуле, кухонный нож выпал из в миг ослабевших рук…
– Что с тобой случилось? – почти шепотом спросил Гувер.
Касс непонимающе переспросила:
– А что со мной случилось?
Ведьма-то успела позабыть, что вчера была не самая приятная встреча с ее бывшим возлюбленным.
– Это они тебя т-т-так, оборотни? – заикаясь, уточнил Гувер, неприлично указывая пальцем на ее лицо. Сейчас он был готов растерзать всю эту компанию дивных не хуже опасного зверя!
– Ой, – Касс попыталась улыбнуться, чтобы успокоить старосту. – Это не они…
Получилось так себе.
– А кто тогда? – рассвирепел Гувер, – Я не понял, почему они тебя не защитили?
– Тише, Гувер! – подбежала к старосте, Касс, поднимая упавший кухонный инструмент, – Со мной все хорошо, завтра уже все пройдет! А оборотни… они пока и не знают ничего, и, надеюсь, и не узнают.
– Девчонка… Какая же ты девчонка! – возмущенно прошипел староста и заключил ее в крепкие, удушающие объятия. Они получились жесткими и не очень ловкими, но Касс никогда не чувствовала отеческой любви, для нее эти объятия стали откровением, непривычным, но очень приятным. Нет, она не забыла и не забудет про то, сколько тепла ей дарил Лес и ее дуб-страж… В сердце у Касс достаточно место, чтобы ценить ласку каждого из ставших дорогими людей и не людей!