Касс, конечно же, хотелось увидеть знаменитых кочевников, но Рид… его она хотела видеть сильнее. Она дождется его возвращения, а там все и решится!
– Где же они все поместятся? Их должно быть сотня, не меньше… – пробормотала Касс и увеличила скорость поедания каши.
Гувер наверняка занимается тем, что подготавливает деревню к приезду такого большого количества народа, и, может быть, ведьма сможет помочь хоть чем-то… Касс почти в припрыжку помыла посуду и заскочила на метлу. Блеснув зеленью глаз, она определила точное место положение Гувера. Хорошо, что талисман зова староста всегда имел при себе!
Гувер на самой окраине деревни командовал возведением шатров для того, чтобы принять обозников. Он раздавал указания и сам не чурался таскать бревна вместе со всеми. И пока мужчины возводили еще одну деревню рядом со своей деревней, дамы стряпали для них еду в огромных котлах и крутили козлят на вертелах. Вот это теплый прием! Значит, между жителями Рвейки и обозниками была уже сложившаяся и крепкая связь дружбы!
Касс подлетела к Гуверу и спешилась, как раз в тот момент, когда староста решил вылить на себя ведро воды из колодца. От Касс не укрылось, что его левое предплечье подергивало от перенапряжения.
– Ты бы поберегся! – подошла к нему ведьма и прикоснулась к явно ноющей руке. Своей ведьмовской силой она заблокировала боль. В следующий раз она захватит с собой мазь, которая поможет исцелить и облегчить состояние. Правда, эту мазь еще требовалось сварить…
– А вот и ты, ведьмочка! Отлично выглядишь! Со мной все хорошо! Спасибо за помощь, теперь я смогу доделать свою работу! – ответил Гувер и направился к отложенному полену.
– Я могу как-то помочь?
– Ты же не думаешь, что я буду просить у тебя устанавливать балки и растягивать навес! Этим займутся мои парни!
– Да, этого я сделать не смогу! – смиренно признала Касс.
– Но, после уезда обозников вскроются все ушибы, и, если найдешь время полечить моих ребят, то…
– Об этом можешь и не просить! – возмутилась Касс.
– Тогда лети запасайся нужными ингредиентами, чувствую, желающих к тебе выстроиться много… – проворчал Гувер, глядя на то, как Хрейс уронил поперечину себе на ногу.
Ведьма подорвалась было начать помогать уже сейчас, но Гувер рукой остановил ее.
– Ты как, Хрейс? Нужен лекарь? – крикнул ему Гувер, придерживая сердечную ведьму.
– Все спок! Я цел! – выпрямился Хрейс и снова закинул поперечину себе на плечо. Потащив ее, он даже не хромал.
– Поняла? И так сейчас скажет каждый из моих ребят… – сказал Гувер уже только Касс.
– Мужчины! – фыркнула ведьма, понимая, что здесь ее помощь не нужна, Касс перекинула ногу через черенок. Уже улетая, ведьма выкрикнула: – Вернусь к вечеру!
– Девчонка! – хохотнул Гувер.
До вечера Касс избавляла лес от поваленных деревьев, сломанных ветвей, прошлогодних прелых листьев. И пока выполняла эту работу, обнаружила волчье логово, где совсем недавно появлялись волчата. Волчьей семье Касс мешать не стала, не хотела тревожить мать, она все еще кормила молоком, и незачем было ее беспокоить. Ведьма собрала только поблизости целебных травм, да туесок клюквы в небольшой болотистой части леса, где обитала семья бобров. В общем-то, они это местечко и заболотили, но Касс, пока бродила, собирая ягоды, начаровала границы, потому что лесу не нужно еще больше влаги и кислой почвы. Теперь, как бы бобрам не хотелось, это болото больше не станет.
И после такого, как Касс поработала хранительницей, она приступила к другой части своей личности, к ведьмовской. Уединившись в своей хижине Касс приступила к варке разнообразных мазей от синяков, ушибов, растворов от ссадин, мелких ран. Как раз она воспользовалась одним из средств, намазав свой позорный синяк на скуле – к возвращению Рида он успеет побелеть, и оборотень ни о чем не узнает! Так же ведьма оставила сушиться листья плантаго, она будет их использовать как бинты, когда его упругие листья немного впитают в себя солнечный и лунный свет.
Вечер наступил для Касс внезапно, как будто что-то стукнуло прямехонько в ее сердечко. Касс замерла. Она его почувствовала…
Дверь распахнулась, и на порог зашел Рид. Уставший, с отросшей щетиной, покрытый знатным слоем пыли. Но с горящими огнем глазами, которые ведьма две ночи подряд видит в темноте сна.