Чужие руки ладони ползут по мне, тщательно ощупывая. Моя суровая леди ищет оружие или наркотики.
— Марина Марьяновна, у меня нет опасных веществ. За таким в ближайшую подворотню за гаражами, — в собственном голосе слышу хрипотцу. Видимо, кондиционером продуло. По коже бегают мурашки от прикосновения горячих женских пальцев. В кабинете прохладно, а мне жарко. Впрочем, ничего удивительного — все, как по сюжету. Только на месте бедной задерганной секретарши — я.
— Так на всякий случай. Вдруг бомбу принес. Или бутылку в кармане спрятал.
На такое заявление остается лишь хмыкнуть, а еще лучше поменять местоположение в пространстве. Я в главной роли, Стерлядь на столе и вместе мы решаем важные вопросы по теме производственного процесса. Можно касаться любой точки на теле, стоит лишь поцеловать, слыша короткий вздох. Это игра, где правила меняются в зависимости от локации и обстоятельств.
Творческая личность, писатель, временный секретарь с привилегиями по одну сторону ринга. На другой — суровая леди-босс. Происходящее завораживает, все случается быстро — весело, интересно, захватывающе. Марина умудряется превратить любой процесс в удовольствие или каторгу, но сейчас веду я. Никакой пощады.
— Кир…
Обожаю стоны не меньше, чем тихий шепот с придыханием. Особенно когда я слышу собственное имя. Каждый кайфует от разных фетишей — у меня вот такой. Пара движений, шорох одежды, прикосновение непослушных пальцев к бляшке ремня в попытке заставить действовать быстрее.
Марина Стерлядь — любительница командовать во всем. Но у нее ничего не получается, поскольку властелин в нашей постели только один. Я сжимаю крепко запястья и развожу руки в стороны, дабы не мешала мне действовать.
Никаких запретов, Марина и я. Губами чувствую бьющуюся жилку на шее. Так и хочется впиться зубами, растерзать, а затем ворваться в желанное тело, двигаясь беспрестанно…
— Ты, Ливанский, умер?
Надменным тоном Марина опускает меня с эротических небес на грешную землю реальности. Что за Стерлядь такая, нехорошая. Только я в фантазиях разогнался, заменил в воображении мелкую брюнетку на блондинку с длинными ногами — реальность ударила по лицу со всего маха.
— И уже воняю, — бурчу я в ответ.
Вылезаю, два раза приложившись головой об стол. Зато Марине весело, она радостно улыбается от моего конфуза. Более того, она хохочет, пока я страдаю из-за несчастной пачки бумаги.
Смейся, дорогая. Потом забавляться буду я, когда выйдет мой бестселлер. В нем герой нагнет над столом твой прообраз в позе летящего журавля над солнечным болотом.
Я отряхиваюсь, в очередной раз проклиная идиота, придумавшего корпоративную этику. Видите ли, джинсы у них одежда для рабочих. Будто мы все здесь не работаем, а отдыхаем на курорте. Жара под сорок градусов, а ты как хочешь. Будь добр носить костюм, потеть и вешаться на галстуке. Правда, от последнего я отбился. Даже ради хорошего вдохновения не стану удавку эту носить.
Окно в кабинете открыто, хозяйственный отдел месяц посылает человека почистить кондиционер. При нынешней погоде дуновения ветерка — чудо, поэтому я устало оттягиваю ворот рубашки, расстегнутую на пуговицу у самого горла.
Еще бы одну, но заклюют свои же за неподобающий вид. Тьфу, монашки.
— Спасибо, Ливанский. Есть от тебя толк, — делает замечание Стерлядь, вцепившись в многострадальную пачку бумаги.
Я опускаю взгляд и мысленно недоумеваю. Женщины, зачем вы отдаёте столько денег на разноцветные ногти? Три розовых, один в блестках и последний с какими-то полосками.
Вновь смотрю на лицо женщины, что по недоразумению является моим начальником. Марина довольна. Коты в магазине молочных продуктов выглядят скромнее, чем Стерлядь после пакости. У меня в легких воздух застревает от желания плюнуть Марьяновне в кофе. Хотя такое больше свойственно моим коллегам-женщинам, тоже секретарям. Впрочем, здесь я совсем не удивлен.
Есть правило: как у женщин в одном офисе выравнивается цикл, так любой мужик в дамском коллективе теряет маскулинную индивидуальность.
Потому не стоит противиться природе. Просто я сделаю завтра своей начальнице лучший в мире черный кофе с двумя ложками сахара.
— Да не за что, Марина Марьяновна. Все ради вас, любимой, — не стоит так явственно демонстрировать сарказм, однако не могу сдержаться. С другой стороны, все по канону. В книжках описывают: взор темнеет, грозовые тучи, ожидаются осадки в виде пиздюлей.
— И в финансовый отдел зайди! Поможешь перетащить коробки в архив, — злобно шипит Марина. Я на секунду задумался о родстве Стерлядь с королевскими кобрами. — Сто двадцать штук.
Изо рта против воли вырывается стон. Архив в подвале, финансовый отдел на девятом этаже — лифт не работает. Эти злосчастные коробки я тоже видел. Там каждая из-под принтера. Неясно, где столько оргтехники взяли, чтобы сто двадцать коробок документов накопить. Да у нас телефон с факсом надо с собаками по всему заводу искать, а здесь аж вон сколько!
— Конечно, Марина Марьяновна. Как пожелаете, госпожа. Все что угодно, ваше величество.
Язык мой — враг мне любимому. Бегу быстрее, чем Стерлядь успевает бросить в меня пачку «Снегурочки». Захлопнув за собой дверь, я слышу яростный крик:
— Вызови хозяйственников, пусть пыль уберут! Бумаги еще закажи, приказ о премировании допечатай. Придешь, будут командировки. Да, и не вздумай в кофе мне что-то добавить. Сразу уволю к чертям!
Ладно. Не трону, женская коварность не по моей части.
Воды тебе вскипячу из бачка унитаза, Стерлядь.