— Нет, все не так, клянусь. С тобой все было не так.
— Ты заключил пари! Ты на самом деле решил поставить, сможешь ли трахнуть меня и заставить в тебя влюбиться. Ты решил поиграть с человеческой жизнью! Моей жизнью. И что я получила от твоей игры? Несколько недель секса, теперь без работы, без жилья, с разрушенными планами.
— Я не ожидал, что все так закончится.
— Понятно, что не ожидал! Потому что с тобой никогда такого не случиться. И никому из твоих друзей нет дела до того, что вы губите жизни других людей! И девчонка Адди пыталась тогда меня предупредить, — сказала я, качая головой, испытывая отвращение к самой себе. — Но я была тогда слишком тупа, явно засунув голову в задницу, чтобы поверить ей.
— Натали, мне очень жаль, что так вышло. Но я рад, что у нас были эти месяцы. Я не предполагал, что мы влюбимся друг в друга и так все получится.
— Ты вообще сам себя слышишь? — Я раздраженно покачала головой. Потом повернулась и зашагала по подъездной дорожке.
— Натали, постой.
— Нет, ты постой! Я не хочу ничего от тебя слышать! Я больше ничего не хочу слышать из твоих уст. Ты не сможешь исправить то, что сделал. В Париже ты лгал и манипулировал мной, но то, что было в Париже ничто по сравнению с тем, что произошло сейчас. Как тебе удалось одурачить меня еще раз.
— Все было по-настоящему. Пари было глупой идеей. Заключая пари, я притворялся, потому что хотел сблизиться с тобой. Но мои чувства — реальны, — попытался он уверить меня.
— Тебе не нужно было притворяться! — Закричала я на него.
Я остановилась, посмотрела ему в глаза, напоминающее прекрасное голубое небо, которые лгали, когда все остальное разваливалось. Я не могла выносить его взгляд. Я больше не могла этого выносить.
Я повернулась к нему. Не со слезами на глазах, а со злостью. Никаких слез, только пустота. Это был конец. Все было кончено. Пенн Кенсингтон сделал все, что мог, чтобы разрушить все остатки романтики в моей душе.
Мой голос был спокоен, когда я произнесла:
— Ты помешен на всем этом дерьме по поводу этики. И ты считаешь, что этично ставить на чью-то жизнь? Что это правильно? Ты исследуешь, изучаешь и учишь, что такое счастье, что такое хорошая жизнь, как жить по законам этики. Но ты не живешь ими сам.
— Нат…
— У тебя нет этики, Пенн. Ты лицемер. Мошенник. — Я проглотила боль, нахлынувшую в груди. — Ты думаешь, что стоишь выше всех в Верхнем Ист-Сайде, но, на самом деле, ты волк в овечьей шкуре. Притворяешься хорошим парнем, хотя ничем не отличаешься от любого из них.
— Прости, что я не могу все изменить.
— Загадай желание на звезду. — Я расстегнула браслет на запястье и бросила его к его ногам.
Затем повернулась и пошла прочь.
— Натали, пожалуйста, позволь мне хотя бы отвезти тебя.
Я продолжала идти.
— Мне больше не требуется твоя помощь. Мы закончили. Не пытайся связаться со мной.
Я шла по подъездной дорожке, которая вела к главной дороге и к городу. Я шла и шла. И я оставила Пенна, Верхний Ист-Сайд и весь Нью-Йорк, оставила все в зеркале заднего вида.
Эпилог
Год спустя
— Ты поможешь мне с этой картиной? — Спросила Эми.
Я оторвала взгляд от компьютера и увидела, как она пытается поставить какое-то массивное произведение искусства для своей новой выставки в галерее. Я вскочила на ноги и помогла ей поставить эту штуку на место.
— Разве ты не должна использовать своего реального помощника, чтобы он тебе сделал это?
— Эй, ты же здесь!
— Да, но я пытаюсь работать.
— Уф, тебе не нужно работать!
— Как скажешь, Эми. Мне все же нужно написать еще одну книгу. Издатель не удовольствуется только одной.
— Думаю, тебе стоит просто покупаться в своих дивидендах какое-то время.
Я закатила глаза на свою лучшую подругу и вернулась к компьютеру, где уставилась на чистую страницу, которая должна была стать началом моей следующей книги. Но в голову ничего не приходило, соответственно писать было не о чем.
Мой телефон громко зажужжал, и я посмотрела на него.
— Эй, Эми, это Кэролайн. Я отвечу.
— Ладно! — крикнула она из-за другой картины.
— Привет, Кэролайн, — сказала я с улыбкой, выходя из галереи на Кинг-Стрит в Чарльстоне. Дом, милый дом.
— Натали, дорогая. Я рада, что дозвонилась тебе. Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, ты же знаешь. Нервничаю. Беспокоюсь о выпуске книги на следующей неделе.
— Все будет хорошо. Я бы не беспокоилась об этом, — сказала она с сильным северным акцентом. — Я говорила с Джиллиан, и она сказала, что предзаказ просто зашкаливает.