— Кто отец Кэтрин?
Глаза Пенн расширились, а затем он быстро пришел в себя.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я хочу знать.
— Это очень своеобразный вопрос. Почему ты спрашиваешь?
Я не знала почему. Я и не собиралась спрашивать, само вырвалось. Я хотела выяснить не манипулировала ли Адди мной так же, как все остальные.
— Просто ответь мне, Пенн.
— Хорошо. Отец Кэтрин сидит в тюрьме. Его зовут Бродерик Ван Пелт.
— Подожди... что?
— Он сидит в тюрьме за мошенничество. Они потеряли все, когда он пошел ко дну. Единственное, к чему правительство не могло наложить руку, к ее трастовому фонду и квартире.
— Вау.
— И именно поэтому она с Кэмденом. Он нам не нравится, но у него есть деньги, а у нее — имя. Вместе они хорошо смотрятся на бумаге. Но он ужасен так же, как и их отношения.
— Господи. Я даже не могу себе представить, как можно выйти замуж за человека не по любви. Брак ради имени и денег. Это кажется таким архаичным.
— Да, — подтвердил он. — А теперь... кто рассказал тебе о Кэтрин?
— Я встретила женщину в туалете. Адди.
— О боже, — простонал Пенн. — Адди была там?
— Да. Она сказала, что вы используете и манипулируете мной.
Пенн тяжело вздохнул.
— Это очень похоже на Адди.
— Почему?
— Мы поссорились еще в старших классах. Она была с нами, в команде, а потом у нас появился друг, который бросил школу. Она обвинила нас в этом и ушла. Мы были искренними и дружелюбными к нему и к ней, но она все еще винит нас.
— Разве ее обвинения не оправданы?
Пенн пожал плечами.
— Не думаю. Но, как ни странно, это совпало с огромным разрывом Адди и Льюиса после того, как они встречались почти всю свою жизнь.
— О, — прошептала я.
— Ты так быстро поверила все, что говорят о нас, так легко.
— Прошлый опыт имеет тенденцию сливаться с настоящим. И вообще, что это было за дерьмо про тебя и Кэтрин?
— Какое? — спросил он, делая шаг ближе. Он стоял так близко, что наше дыхание смешивалось. — Ты что, ревнуешь?
— Нет, — прорычала я.
Хотя, да. Определенно.
— Тебе станет легче, если я скажу, что между мной и Кэтрин ничего нет?
— Мне все равно, — солгала я. Его рука скользнула вверх по моей руке к плечу, а затем в идеальную прическу супермодели.
— Лгунья.
— Ты ничего обо мне не знаешь, Пенн Кенсингтон.
— Я знаю, что сейчас ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.
— А что подумает Кэтрин?
— Мне наплевать. Я ничего не чувствую к Кэтрин. Ничего. — Его голубые глаза уверенно смотрели на меня. — Я знаю ее всю свою жизнь. Если бы я хотел быть с ней раньше, то мог бы. Но она мне не нужна. Я хочу тебя.
— Меня?
Он кивнул.
Его большой палец скользнул по моей нижней губе, испарив все мои возражения, которые были. Глаза сами собой закрылись, дыхание стало прерывистым. Тепло разлилось по моей нижней половине тела. Я тоже хотела его. Черт, было намного легче с этим согласиться, чем я думала. Последние три недели напоминали медленную пытку, я так отчаянно хотела его, хотя знала, что не должна хотеть.
— Пенн…
— Натали…
— Мы не должны этого делать.
— Почему нет?
— Это... плохая идея, — прошептала я.
— Не правда.
— Мы сгорим живьем.
— Сгори вместе со мной.
Я застонала от его слов и сделала то, что думала никогда больше не сделаю — я поцеловала его.
И поцелуй был всем. Его губы были даже лучше, чем я помнила. Его руки были в моих волосах. Я схватила его за лацканы смокинга. Наши губы слились в безумии, в бесконечной страсти.
Я никак не могла насытиться им. Мне было мало. Поцелуй напоминал падение, падение без конца и края. Он затягивал в воронку по спирали в бездну, я не могла подняться, чтобы вздохнуть воздух. Никакой надежды, что я выберусь. Потому что я падала и горела.
— Пенн, — взмолилась я ему в губы.
— Молчи.
И он целовал меня. Заставляя забыть, что у нас есть единственный шанс, что мы сможем выйти из этой бездны невредимыми. Я забыла и чувствовала только, как двигались его губы, водоворот его языка с моим собственным, потребность касаться его везде. Груди, плечам, волосам, щекам, подбородку. Боже милостивый, этот мужчина!
Я не могла сопротивляться, он ощущался так хорошо. И мой мозг, мой сверхактивный писательский мозг, с визгом замер от его заботливой опеки. Он вытягивал из меня жизнь и одновременно заставлял почувствовать, что я наконец-то снова ожила. Забыв о своем обещании, все казалось тусклым и серым рядом с его ярким цветом.
— В мою комнату, — предложил он, делая шаг назад.
Я открыла глаза и встретилась взглядом с его голубыми глазами. Увидела желание. Потребность иметь меня снова. Заявить на меня права, как он тогда сделал.