Я провел последние шесть лет своей жизни, пытаясь найти равновесие, достичь хорошей жизни. Той самой, о которой читал у великих мыслителей. Той самой, которую методично изучал. Я боролся со своей собственной природой и дистанцировался от своей прошлой жизни. Я двигался в правильном направлении. Но один взгляд на Натали, одно прикосновение — и я готов выбросить все свои идеи в окно.
Что значила этика, счастье и достижение высочайшего уровня философских рассуждений, когда Натали стояла передо мной — самая большая загадка, чем все вышеперечисленное?
Дорога обратно в Хэмптон была не такой легкой и комфортной, как наша поездка в город. Всю дорогу Натали была погружена в свой телефон, строча эсэмэски. Тотл спал у нее на коленях. Пару раз я пытался завязать разговор, но ее односложные ответы быстро мне надоедали.
Я как раз включил музыку, чтобы заглушить собственные мысли убийственной музыкой Мэй, когда зазвонил ее телефон.
Она со вздохом выключила звук песни и ответила:
— Привет, Кэтрин.
Я тут же навострил уши. О, это должно быть неплохо.
— Я не могу пойти с тобой на завтрак. Я уже уехала.
Мы уже уехали.
— Мы, — поправил я ее.
— О, Льюис сказал тебе, что Пенн тоже живет в коттедже? — тихо спросила она.
Черт. Просто замечательно. Мне очень хотелось услышать то, что говорит Кэтрин.
— Да, он здесь. Мы оба работаем, так что тебе, наверное, не стоит приезжать.
Слава Богу.
— Послушай, я знаю, что являюсь для тебя чем-то вроде проекта, но я не могу просто так болтаться. У меня работа и книга, которую нужно закончить. Может в другой раз, ладно?
Кэтрин, должно быть, с трудом сдерживалась, чтобы не начать давить. Натали выглядела скептически, но, похоже, к концу разговора немного смягчилась.
— Хорошо. Я все поняла. Поговорим позднее.
Она повесила трубку, и я неуверенно посмотрел на нее.
— И что сказала Кэтрин?
Натали пожала плечами и снова посмотрела в окно. Прошло несколько минут, прежде чем она вообще что-то сказала.
— Она сказала, что не имела ничего плохо в виду, когда назвала меня «своим проектом», видно это так прозвучало, и ей очень жаль, что она меня расстроила.
Я сохранял нейтральное выражение лица. Это была обычная линия поведения Кэтрин. Она, на самом деле, никогда по-настоящему не сожалела, как обращалась с людьми, но сейчас я не мог этого сказать. Я же заключил с ней пари, несмотря на то, что мои намерения по отношению к Натали были чисты. У Кэтрин же были свои намерения, а также у нее была склонность слишком глубоко нырять.
— Она сказала, что виноват во всем мудак Кэмден. Кэтрин просто отреагировала на него, — пробормотала Натали, снова прибавив громкость, чтобы больше не разговаривать со мной.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до коттеджа на пляже. Как только я остановился, Натали держала Тотла на поводке, поспешила внутрь с сумкой, перекинутой через плечо. Я стиснул зубы. Это полный бардак.
Я вытащил из багажника свою сумку и последовал за ней. К моему удивлению, она стояла в гостиной, поджидая меня.
— Эй, — пробормотала она.
— Неужели ты заговорила со мной?
Она покачала головой.
— Знаешь что? Не бери в голову.
— Постой, — сказал я, потянувшись к ней. — Что ты хочешь сказать?
Она вздохнула и опустила плечи.
— Я хочу, чтобы мы вернулись к тем отношениям, которые были до.…
— … до чего?
— До поцелуя.
— Ты действительно думаешь, что это возможно?
Она прикусила губу, я же подумал с каким удовольствием я бы сейчас пососал ее нижнюю губу. Почувствовав ее вкус. Дотронувшись до ее тела. Вернуться «до» было невозможно.
— Так нужно. И если ты не сможешь этого сделать, тогда... может тебе лучше уехать отсюда.
— Я не собираюсь уезжать отсюда, Натали. — Я знал, что должен отступить, но не мог, поскольку она сама себя обманывала. — Между нами точно что-то есть. И ты это прекрасно чувствуешь.
— Да, — тихо призналась она. — Я чувствую. Но даже если и так, я пробуду здесь еще месяц или около того, если со мной не продлят контракт. И что будет? Ничего. Я потом поеду на другую работу, уеду. Это бессмысленно.
— Или ты можешь остаться, — я поймал себя на мысли, что остался бы. — И мы могли бы все выяснить.
— Ты не веришь в то, что говоришь. — Ее голос дрожал, когда она произносила эти слова.
Я выгнул бровь.
— Неужели?
Она открыла рот и тут же закрыла, будто не могла поверить в то, что я только что сказал. Я видел, как ее решимость дала трещину. Веревка, за которую она держалась и балансировала, выскользнула из рук. Она сделала шаг вперед. Я подошел поближе. Затем она взяла себя в руки и выпрямила спину.