— Давай, если я сломаю его, то ты взамен сломаешь член Дариуса, — предложила Тори, и клянусь, мой член захотел сбежать и укрыться от этой бессердечной охотницы за членами.
— Эй, — рявкнул Дариус, когда они вдвоем сцепили свои мизинцы, заключая сделку.
Я схватил Голубка за руку, а Дариус схватил Тори, разрывая их руки, пока они не успели обречь наши члены на обозрение всем звездам.
— Ооо! У нас тут вечеринка обнимашек?! — воскликнул Сет, распахнув дверь, и ворвался внутрь, как щенок, ищущий хозяина.
— Нет, — огрызнулся я за секунду до того, как он бросился на кровать и начал обнимать всех подряд. Включая меня. Что не осталось безнаказанным.
— Аргх. — Мне пришлось побороться, чтобы убрать его от своего лица, пока тот терся своей головой о мою, но прежде чем я успел швырнуть его через всю комнату, как шар в питболе, направленный в яму, еще два массивных тела навалились на нас сверху, и девушки завизжали.
Макс и Калеб засмеялись, зажав нас между собой, а Сет завыл от удовольствия.
— Хихикаем в обнимку, — объявил Макс, нагнетая чувство веселья, пока мы все не расхохотались. Но я выставил свои ментальные щиты, блокируя его, и зарычал, когда щетина Сета оцарапала мое лицо.
Я выругался, держась за Дарси, затем выдернул ее из кучи и стащил с кровати, вернув дневнику вид монетки, после чего сунул его в карман и взглянул на время.
— Полнолуние, — прошептал я ей, когда ее смех стих. — Пойдем со мной наружу.
Она соблазнительно улыбнулась, и моя рука сомкнулась вокруг шнурков ее треников, притягивая ее ближе ко мне за них, когда в мою голову полезли темные мысли. Я и она. На улице. Одни. Никто не увидит нас вместе, я позабочусь об этом. И как только она окажется в моих руках, я построю вокруг нас ледяную стену и буду держать ее в ловушке, пока не погружусь внутрь нее, в ее тело, обхватывающее мое, с мольбой о пощаде на губах.
— Луна? — Сет вскочил на ноги, когда Макс перестал давить на всех. — Я хочу посмотреть на луну — я иду!
— Да, мне бы тоже не помешал свежий воздух, — согласился Макс.
Блядь, нет.
— Точно, а то в этой комнате пахнет костром. Дариус снова дымил во сне, — сказал Калеб, указывая на дымку, клубящуюся у потолка.
— Обожаю, когда он так делает. — Тори поцеловала Дариуса, и он тут же выпустил небольшой шлейф дыма на ее губы, а она усмехнулась.
— Нет, — просто сказал я, схватил Дарси, перекинул ее через плечо и на большой скорости выскочил за дверь.
Я пронесся по туннелям, пробираясь к выходу, а затем опустил Дарси перед собой и ухмыльнулся ей. Она не улыбнулась в ответ, поджав губы.
— Это было грубо, — сказала она, но я подошел к ней ближе, откинул ее волосы за плечо и запутал в них пальцы.
— И? — Я наклонился ближе, дразня зубами ее нижнюю губу, но она прижала руку к моей груди и отступила назад.
— И ты мог бы попробовать найти с ними общий язык, — предложила она.
Я метнулся к ней за спину, обхватил рукой ее горло и наклонил ее голову набок, обнажая ее шею для своих клыков.
— Ммм. Или я могу выпить твою солнечно-сладкую кровь, а потом найти укромное местечко, чтобы трахнуть тебя до потери сознания. — Мои клыки врезались в плотный воздушный щит на ее коже, и из моего горла вырвался рык. — Играешь в недотрогу, Голубок?
Мои инстинкты взвыли, поскольку мой голод к ней усилился, и я провел большим пальцем по ее шее, выискивая слабые места в ее защите, но, блядь, в последнее время она стала хорошо владеть своими заклинаниями.
— Может быть, я позволю тебе сделать глоточек, если ты пообещаешь хорошо вести себя с Наследниками, — предложила она с дразнящей ноткой в голосе. Но если она думает, что может играть со мной в игры и победить, то скоро узнает, каково это — противостоять человеку, чье имя определено созвездием Охотника.
— Я не буду хорошим, — предупредил я, освобождая ее горло и начиная кружить вокруг нее, мои глаза сузились на моей красивой, аппетитно выглядящей добыче. Игра слишком заманчива, чтобы сопротивляться, и пока она не убегает, а я не преследую, то я не нарушаю Кодекс Вампира. Я умею контролировать себя, но я также знаю, как держать себя на коротком поводке.
— Ты ведь со мной хороший, — заметила она.
— Хороший? — рассмеялся я, демонстрируя достаточно острые зубы, чтобы она поняла, что сейчас я не более чем животное. — Я милый с тобой, Голубок? Мило ли я тебя целую? Нежно ли я тебя трахаю? А шлепаю я тебя тоже мило? — Я медленно остановился позади нее, сжимая в руке ее задницу и наклоняясь, чтобы сказать ей на ухо. — Или я целую тебя так, словно наши языки сделаны из огня и льда? Трахаю ли тебя так, будто наступил конец света, а ты — богиня моего спасения? Я шлепаю тебя так сильно, что ты чувствуешь это повсюду? Что ты точно знаешь, кто владеет тобой.