— Не нужно меня переубеждать, ты ещё слишком мала, чтобы давать подобные советы. Меня вполне устраивает моё нынешнее положение и, если ты не желаешь ко мне присоединиться, то пеняй на себя!
С этими словами София, не медля ни секунды, позвала охрану. В подвал тут же вбежали двое безобразных охранников и, подхватив обессиленную девочку под руки, потащили неизвестно куда.
— Бабушка, пожалуйста, не позволяй им меня калечить, ты же можешь этому помешать! — отчаянно кричала, охваченная страхом девочка, но все её мольбы были бесполезными.
Девочку вынесли во двор, обнесённый высокой, железной оградой. Там её приковали цепью к столбу, возле которого стоял её палач с мощной дубинкой.
— Умоляю, сжалься надо мной! — просила Нора.
Но, к сожалению, София не испытывала к девочке ни малейшего сострадания, её лицо по-прежнему оставалось жестоким и непроницаемым.
— Ты можешь сама этого не допустить, тебе просто нужно сказать «да».
— Никогда! Я не стану предателем, как ты!
— Ну, тогда извиняй, мне придётся прибегнуть к крайним мерам, — с холодной решительностью, произнесла София и подала знак палачу, который не колеблясь, замахнулся на перепуганную девочку дубиной.
Не лучшая участь выпала и Марианн. Ей искромсали всю спину плетью с раскалёнными, железными шипами. Стиснув зубы, она мужественно перенесла эту едва выносимую пытку, так, ни разу и, не закричав от боли, чтобы не обрадовать этим свою бабушку. Патриция же была в бешенстве от того, как девочка, молча, перенесла все удары, пока не потеряла сознание. После такого зверского наказания избитых девочек отнесли в подвал, где раньше находилась Нора, и кинули их на холодный пол, словно ничтожную, использованную вещь.
В таком плачевном состоянии их и нашли друзья. Дети смогли отыскать убежище своих врагов, которое находилось за городским кладбищем в самой глуши старой рощи. Ночью они тайком туда пробрались и нашли заключённых. Трудно было описать словами, что чувствовали дети, когда увидели, какие увечья им нанесли их же родные.
Наутро Наблюдатель увидел в том подвале надпись на каменной стене. Чёрной краской большими буквами было написано: «Вы нам за всё заплатите».
— Вот это уже мне больше нравится, — довольно улыбаясь, произнёс он. — Люблю, когда посылают угрозы, ведь месть это такое сладкое чувство, но которое, увы, ведёт к падению, — и маленький подвал наполнился его жестоким смехом.
Луисана, не присев и на минуту, целые сутки провозилась с пострадавшими. Её богатые знания медицины и частое присутствие на операциях, которые делал её отец, теперь хорошо пригодились на практике. Без всякой операции она вправила сломанные кости ног Норы, которые теперь болезнено сростались, и она почти неделю бредила от сильной боли и высокой температуры.
Марианн также была не в лучшем состоянии. Раны на спине были глубокими и обширными, которые пришлось зашивать без анестезии, так как её не было в аптечке, как и многих других необходимых средств. Сутки из корабельного лазарета раздавались одни душераздирающие крики и стоны, пока Луисана исправляла повреждения, зашивая по живому. Остальные тоже не сидели без дела, а помогали юному врачу, как только могли.
К вечеру утомлённая Луисана вышла из лазарета, и едва волоча ноги, отправилась в столовую, где её ждали остальные дети.
— Ну как они там? — тут же спросил Томас, как только она вошла.
— Ничего, оправятся, — ответила она, без сил опускаясь на первый попавшийся стул. — Однако когда они поправятся, то нам придётся приложить много усилий, чтобы они не натворили глупостей, так как они, в первую очередь, захотят отомстить своим обидчикам.
— Но мы же не собираемся оставлять их злодеяния безнаказанными. Нужно остановить этих ненормальных, — заявил Джонатан.
— Единственный вариант их остановить, это отправить обратно в тюрьму, где им самое место, но сделать мы это сможем только, когда вернёмся домой, и представим все доказательства, — предложил Томас. — А пока будем с ними очень осторожными.
Так и не притронувшись к еде, которую приготовил им заботливый Джек, дети в плохом расположении духа отправились по своим каютам. Удручённый из-за случившегося и от того, что он не смог предотвратить беду, Джек тоже ничего не съев, отправился на ночное дежурство к больным.
Марианн и Нора хоть и болезненно, но быстро шли на поправку. К сожалению, их настроение, несмотря на выздоровление, не улучшалось. Девочки не хотели никого видеть, и почти не разговаривали, и такое их хмурое настроение не изменялось вот уже две недели. Друзья изо всех сил пытались поднять им настроение и часто навещали их комнаты, несмотря на бурные протесты. Особенно в этом усердствовал Томас. Хотя Марианн и Нора постоянно выставляли его за дверь, он не сдавался и был до беспредела настойчив, пока не заставил девочек оставить свой затворнический образ жизни.