На носу у нее большие очки-авиаторы Ray-Ban, а по плечам рассыпаны волнистые медно-рыжие волосы. Они обрамляют ее нежное лицо, словно танцующие языки пламени, и одна из прядок падает на ее губы.
Блестящие губы, на которых подрагивает ухмылка.
– Ты рано, – бурчу я, потому что не знаю, что еще сказать. Несмотря на все мои усилия, от нее не оторвать глаз. Хотя она совсем не в моем вкусе, по крайней мере, на этом этапе моей жизни.
Она из тех девушек, у которых на лбу написано: «городская девчонка». А рядом красуется надпись: «дикий ребенок». Она вообще не походит на милую девчонку из маленького городка.
Девушка, без раздумий и стеснения сказавшая мне, что готова к осмотру ее белья.
Глядя на нее, видишь огромную надпись: «ИСКУШЕНИЕ».
Но ведет она себя совершенно не соответствующе всем этим, казалось бы, ярко видимым чертам. Она лишь поводит плечами и снимает солнцезащитные очки, устремляя на меня взгляд своих изумрудных глаз. Глаз, заставляющих тебя застыть от красоты.
Ну, как минимум одно про Уиллу Грант можно сказать точно: она просто ошеломительная.
Слишком молода для меня. Слишком непредсказуема для меня.
Но все равно – сногсшибательная.
– Я очень рада оказаться здесь.
Я лишь моргаю, потому что… Ну а что на это можно ответить? Я тут в голове составляю перечень причин, по которым прикидываю ее своей проблемой, а она просто рада оказаться здесь и заботиться о моем ребенке.
Быть может, я действительно придурок, каким меня все и считают.
– Уилла! – Люк выбегает из дома с невероятной скоростью и в одних носках спускается по грунтовой дорожке на гравий. Вообще-то он очень осторожен в отношении людей, но о Уилле он болтает без умолку с того момента, как она уехала. Бедный ребенок так истосковался по женскому теплу, что достаточно залезть вместе с ним на дерево, и этот человек сразу же будет вознесен на пьедестал.
Он резко тормозит прямо перед ней:
– Я так рад, что ты приехала.
Уилла смеется, красиво и сексуально, с едва заметной хрипотцой, будто она курит или типа того. И теперь мне интересно, курит ли она. Я не спрашивал.
Она приседает перед Люком и ерошит его мягкие волосы:
– Я так рада. У нас будет самое лучшее лето.
– Чем займемся? – У него блестят глаза, а волнение переливается через край.
– Всем, – отвечает она, описав рукой широкую дугу. – Вообще всем, чем можно.
Мои брови непроизвольно хмурятся. Я хочу, чтобы Люку было весело, но не слишком.
Она явно считывает выражение на моем лице, это видно по тому, как весело сверкают ее глаза.
– Будем прыгать со скал. Скакать на быках. Я даже научу тебя стрелять из ружья по пивным бутылкам.
Я поджимаю губы и неодобрительно качаю головой, уже предвидя, как мое безмятежное лето во весь опор несется под откос.
Она меня доконает.
Люк морщится:
– Пиво – гадость.
Она снова смеется:
– Умный ответ, малыш. Я просто пошутила. Но у меня для тебя есть много занимательных идей. Поможешь мне занести чемодан в дом?
– Конечно! – восклицает сладким голоском мой сын и в тот же момент, без раздумий, берет Уиллу за руку.
Я издаю стон и спускаюсь по лестнице, быстро преодолевая расстояние до задней части ее джипа, чтобы опередить их. Подняв руку, я показываю, чтобы они остановились, и хмуро говорю:
– Сумки я возьму на себя.
– Очень по-рыцарски. Спасибо, мистер Итон.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Мистер Итон.
Теперь я чувствую себя старым извращенцем.
Или своим отцом. Что, вероятно, одно и то же.
Но я не поправляю ее, потому что моему внутреннему старому извращенцу это нравится. Вместо этого я открываю багажник и беру ее массивный чемодан.
– Я хочу показать тебе свою комнату! – говорит Люк, с виду похожий на белку с орехом, которая не знает, куда его спрятать.
Честно говоря, выглядит это очень мило.
Я вытаскиваю чемодан как раз вовремя, чтобы увидеть, как они, держась за руки, подходят к моему дому, и что-то заставляет меня остановиться и посмотреть на них. Я наблюдаю, не в силах отвести взгляд. Много кто заходил в эту дверь.
Но на этот раз все ощущается совершенно иначе.
– Люк должен быть в постели не позднее восьми вечера.
Уилла кивает, ее лицо совершенно серьезно, но я почти уверен, что где-то в глубине души она все равно смеется надо мной.
– Хорошо.
Мы сидим друг напротив друга за белым овальным столом в моей гостиной, лицом к лицу, поздним вечером, после того, как Люка уложили спать. Руки Уиллы лежат одна на другой, а я снова украдкой пытаюсь высмотреть ее кожу сквозь прореху на футболке.