Вали отсюда, Терри. Здесь никого нет.
Но он меня все-таки замечает.
– Вот ты где, – говорит он хрипло, прежде чем опуститься передо мной на корточки. К лицу его приклеена противная ухмылка, вокруг витает грязно-серая аура, а в чертах не угадывается простой как два цента парень по имени Терри – только очередной прихвостень Бакстера вроде тех ребят, с которыми я столкнулась на пристани. Шон и его друг, не успевший назвать свое имя.
В тот день все мое естество сковал страх, а сейчас я была бы не против повторить. Заставить все вокруг вспыхнуть голубоватым пламенем и смеяться, пока хватит воздуха в легких. Но ничего не происходит, лишь кожу в районе правого запястья покалывает.
– Выглядишь просто ужасно, – продолжает Терри и грубо хватает меня пальцами за подбородок. Твою мать, убери руки, так может делать только Грегор! Но его здесь нет. – Тебе не идет быть подстилкой Змея.
Плюнуть бы ему в рожу, но я только брыкаюсь и морщусь от боли, когда ничего не выходит. Хватка у него стальная.
– Брось, Алекс, а? Мы столько лет знакомы. Я знаю все твои слабые места и гораздо лучше, чем он. Если бы не я, тебя прикончили бы сразу же, как Змей сюда явится – вместе с ним, конечно же, – а так все с тобой будет в порядке. Да, придется немного поработать над характером, но рано или поздно ты станешь прежней, Алекс. – Он улыбается и грубо вытягивает меня за волосы на пол между двумя стеллажами. Я неловко валюсь на бок, не успев подобраться, и сдираю кожу на щеке о пол, будто покрытый наждачкой. – Моей. Я столько раз видел тебя с этим уродом – как ты могла под него лечь? Я следил за тобой всюду, куда бы ты ни сунулась. Звонил тебе, а ты только и знала, что крыть меня матом. Неужели не додумалась, что это я? А потом ты отдала Змею свой телефон, притворялась его шлюхой в клубе. Ты никогда не была такой, Алекс.
На складе словно становится еще тише, если тише вообще возможно. Не слышно ни дыхания Терри, ни его грубоватого голоса, и даже мое сердце будто замерло и забыло, что нужно качать кровь дальше.
Его слова не имеют никакого смысла. Бред сумасшедшего. С чего это Грегору тащиться за мной на богом забытый склад хрен знает где? Потому что мы трахались? Да таких коллег с привилегиями, как я, у него может быть десять, двадцать или даже пятьдесят. Или потому что когда-то он вытащил меня из пожара? Так это тоже, мать его, ничего не значит. Змей ни к кому не привязывается, и сам мне об этом говорил.
Но Терри не шутит. Его глаза фанатично блестят, а руки подрагивают – то ли от возбуждения, то ли от восторга. Он нависает надо мной и едва не смеется во весь голос, поглаживает меня по взъерошенным волосам и обдает противным запахом кислого пива и дешевых сигарет. Совсем не тот запах, к которому я привыкла в последнее время.
И уж я сказала бы ему пару ласковых, если бы не гребаный скотч!
Вместо этого я подаюсь вперед и пинаю его связанными ногами со всей силы. Терри пошатывается и ударяется спиной о стену, и всякий восторженный блеск в глазах мгновенно сменяется неприкрытым гневом. Ярким, как-то пламя, что должно срываться с моих немеющих пальцев.
– Ах ты маленькая сучка, – шипит он озлобленно, с силой хватает меня за волосы и прикладывает лицом об стену, с легкостью оторвав от пола. Больно, мать твою. – Думаешь, тебе все позволено, раз я решил оставить тебя себе? Если босс решит тебя прикончить, я могу и передумать. Как думаешь, Алекс, он решит сжечь тебя так же, как твой Змей сжег его людей? Пойдешь по стопам родителей. Ты же не думала, что Бакстер не расскажет мне твою душещипательную историю? Как знаменитый Змей рискнул и чуть не попался, спасая глупую девчонку из огня.
– Закрой рот! – хочу крикнуть я, но лишь отчаянно мычу и вырываюсь, лягнув Терри ногой по коленям.
С трудом отскакиваю в сторону и пинаю ножку стеллажа, но тот лишь покачивается. Прямо как я. Удивительно, что мне удалось удержаться на ногах и не свалиться на пол, как мешок с песком.
Даже кровь не могу сплюнуть. Вот же дерьмо!
И становится только хуже, когда со стороны раздаются шаги – куда более тяжелые, чем у Терри, и медленные. Кто-то плетется по складу, как гребаный царь, и курит какую-то дрянь, судя по запаху. И эти грузную фигуру и блестящую в свете потолочных ламп лысину я узнаю из тысячи.
Бакстер, мать его, Моралес.
– Не перестарайся, – бросает он снисходительно, глядя то на меня, то на Терри. – Она должна выглядеть прилично, когда за ней явится Змей. Иначе сделки не случится, и уж ты-то своего точно не получишь, уяснил? Не забывай, кто позволил тебе добиться хоть чего-то, пацан.