Я подскакиваю на кровати в старой тесной каморке в Овертауне и с ужасом смотрю на правую руку. Черные линии переплетаются вдоль запястья, складываются в узор, смутно напоминающий кельтские руны, опутанные терновыми ветвями. Метка – знак тех, кто в нашем поганом мире стоит чуть выше остальных.
Но у вселенной поганое чувство юмора и мне, как и большинству, не досталось особых способностей – у меня есть только метка, проступившая на коже после злополучного пожара трехлетней давности, что преследует меня в ночных кошмарах. Тогда я тоже проснулась в постели посреди ночи, но в собственном доме, а не в старой каморке в Овертауне, как сейчас.
Дурацкий знак для одного только и годится – разглядывать цвет чужой ауры. Неужели нельзя было наградить меня чем-то получше? В тот день я потеряла родителей, дом и лишилась спокойной жизни, разве не заслужила чего-то полезного взамен? Сверхсил, возможности влиять на чужие умы или хотя бы умения летать. Так много прошу, что ли?
Да, ужасно много. Вселенная и так уже отплатила мне чудесным спасением: до сих пор не знаю, что за ангел-хранитель с серыми глазами спас меня три года назад. И главное – нахрена?
Я подхожу к зеркалу, кое-как приглаживаю непослушные волосы и накидываю просторный балахон поверх топа. В карманах болтаются мелкие отмычки, отвертки и даже небольшой нож. Выходить на улицу без оружия – ищи дурака, больше такой ошибки я не совершу. И, натянув рукава пониже, чтобы скрыть метку, я выглядываю из дома.
Солнце давно скрылось за горизонтом, но здесь полно народу: есть даже новые лица. Дурачки, которых давно не грабили и не избивали, видимо. Кто в здравом уме сунется в Овертаун ночью? Один парень шагает вдоль приземистых домов, изрисованных граффити, с телефоном в руках. Видео для социальных сетей снимает? Твою мать, ну и идиот.
Впрочем, до него мне нет никакого дела. Я давно уже не та семнадцатилетняя дурочка, что звала родителей в пылающем доме и тряслась, когда ублюдок Бакстер размахивал надо мной пушкой. Нет. Алекс Нотт – одна из лучших воровок в подчинении старого Гарольда из Овертауна.
И никакой Бакстер мне больше не указ. Я размажу его по стенке. Но чуть позже, сегодня у меня в планах только разжиться денежками, а дальше как пойдет – может, кто-нибудь из группировки старого Гарольда подкинет работенку.
Говорят, Майами – худший город во Флориде, город туристов и преступников, об этом я знаю не понаслышке. Только туристка из меня не вышла, пришлось с головой погрузиться в омут, который жители окрестных городов ласково зовут темной стороной Майами.
Наивные, это единственная его сторона.
Я достаю из кармана безразмерного балахона металлическую отмычку и с легкостью вскрываю навесной замок на двери небольшого магазинчика. На небесах сверкают звезды, а над городом нависает полная луна – идеальная ночь для маленькой кражи, не так ли? Оглянувшись вокруг, подмечаю рядом лишь машину какого-то богатея – здоровенный черный внедорожник припаркован неподалеку, – но больше на улицах ни души. Вот и замечательно.
Не то что в Овертауне или Либерти-Сити, где по ночам жизнь только начинается. Но воровать у своих или у Отбросов я не стала бы ни за что. Не хватало еще, чтобы из-за этого за мной потом гонялась половина города, быть может, во главе с самим королем Майами – Змеем. Хотя какое ему дело до грызни пары мелких группировок? Но ребята поговаривают, что он контролирует все. Не удивлюсь, если и за мелкими кражами вроде сегодняшней он следит через связных. Украдкой обернувшись, я вздрагиваю и смахиваю замок в карман, словно тот никогда и не висел на двери.
Пробираюсь внутрь тихо, как мышь, и бросаю взгляд на потолок – там никаких камер, только старенькое зеркало. Чего и стоило ожидать от семейной сувенирной лавки в Маленькой Гаване. Этим местечком заправляет пара старых кубинцев, и сколько бы их ни обчищали, они так и не решились что-то изменить. Разве что охранника наняли.
Вот того самого, что храпит неподалеку и даже не видит, что в его драгоценный магазин забрались самые ловкие ручки по эту сторону океана. Довольно улыбнувшись себе под нос, я поднимаю кулак – подаю сигнал своему единственному подельнику и лучшему другу, Терри Льюису.
– Не бойся, – хмыкаю я, едва не закатив глаза. – Твоей заднице ничего не грозит. Я здесь не впервые, так что никто не узнает, как обычно.
– С твоими талантами можно замахнуться на что-то покруче сувенирной лавки, – отвечает Терри и проходит внутрь помещения, пригнувшись в низком дверном проеме. Короткие рыжие волосы растрепались и торчат во все стороны, а веснушки на бледной коже выделяются в темноте сильнее обычного. – Да и если будешь таскаться сюда чаще пары раз в месяц, кто-то рано или поздно вспомнит твою синюю макушку, Алекс.