Каждый день, возвращаясь в квартиру, я чувствую чужой взгляд на спине. За мной будто бы следят и вовсе не так, как делает это босс. Нет, не с помощью камер или подчиненных. Кажется, будто кто-то смотрит сквозь высокое окно, выглядывая из-за занавесок. Что за моей квартирой приглядывают, чтобы рано или поздно застать меня врасплох.
Бакстер. Это точно Бакстер, ублюдок поганый.
Но когда я выскакиваю на узкий балкон, вокруг никого нет. Только легкий прохладный ветерок и маленькие, похожие с такой высоты на безликие точки, люди. Ну чего я, в самом деле, будто Бакстер такой же глупый, какой была я, когда влезла к нему в пентхаус. Он скорее перехватил бы меня по дороге в клуб, чем залез на четырнадцатый этаж.
К тому же в этом же доме еще и квартира Ксандера, поговаривают, что и босс тоже живет на одном из этажей. Потому-то, наверное, меня здесь и поселили. Как знать, не принадлежит ли людям Змея весь небоскреб и даже магазины на первом этаже.
Я так мало о нем знаю, однако день за днем вспоминаю мрачноватый взгляд льдисто-серых глаз и гоню прочь шелестящий голос настоящего змея-искусителя.
«Так подчиняйся, Алекс».
Пора уже выбросить это из головы. Мало того, что он меня на несколько лет старше, так ему еще и буквально нет до меня никакого дела. Вот разберется с меткой и отправит в вольное плавание, а то и вовсе скинет кому-нибудь из торговцев, что постоянно зависают в клубе. Но Ксандера-то не сдал. А его метку только слепой не заметит – огромное черное переплетение линий прямо на шее.
Из плена собственных мыслей меня вырывает оглушительно громкая музыка. Это телефон надрывается в кармане джинсов: на экране высвечивается неизвестный номер. Твою мать, ну пусть это будут какие-нибудь рекламщики, а не босс или Ксандер.
– Да? – говорю я в трубку, но ответом мне становится тишина.
На том конце провода отчетливо слышно тяжелое дыхание и отдаленный грохот, но общаться со мной никто не спешит. Какого хрена?
– Я слушаю, – произношу я громче. Вновь бесполезно. – Ну и пошел ты, кем бы ни был.
Сбрасываю вызов и заталкиваю телефон обратно в карман. Не хватало еще переживать из-за каких-то звонков. Может, человек номером ошибся.
Я возвращаюсь в комнату и встаю перед высоким зеркалом. Синий цвет вымылся и сейчас напоминает скорее грязно-голубой, почти как мои глаза, а кожа такая бледная, словно я никогда не бываю на солнце. Из-за этого узор из линий на запястье видно еще отчетливее, и кажется, будто он прожигает меня изнутри, хочет вырваться наружу.
Может, не такой босс и урод. Может, и правда хоть в чем-то желает мне добра. Что случится, если я научусь обращаться со своей меткой? Вдруг та и правда на что-то годится.
Однако, когда я размахиваю руками, а потом щелкаю пальцами, как делал недавно босс, ничего не происходит. Не заходится в ладонях пламя, не появляются на коже ожоги, не вспыхивает взгляд. Еще раз, и снова безрезультатно. Да чтоб тебя! Но ругань на метку не действует тоже.
Если и таится внутри какая-то сила, так просто поддаваться она не собирается. Сорок минут возни, а не вышло и огрызок бумаги подпалить, что уж говорить о хваленом гипнозе. Разве я не должна уметь то же, что и босс, раз мы носим идентичные метки? Но я не вижу даже собственной ауры в отражении, а значит, обо всем остальном и говорить нечего.
То ли таланта нет, то ли мозгов. Я устало выдыхаю и отбрасываю в сторону блокнот, за который схватилась минут десять назад. Вырванные оттуда листки уродливой кучей валяются у зеркала, измятые и изорванные. Босс бы запросто превратил их в горстку пепла.
Твою мать, босс!
Я подскакиваю и вновь достаю из кармана телефон. Половина пятого. Вот дерьмо, он же от меня мокрого места не оставит за опоздание, если вообще до сих пор сидит в кабинете. С чего это ждать меня лишние полчаса? Разве что он до сих пор работает или болтает с Ксандером.
Блядь!
Дожидаюсь лифта я с трудом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, а на улицу вылетаю, не замечая ни прохожих, ни высокую тень у парадного входа соседнего магазина. Холод покусывает обнаженные плечи – стоило бы набросить хотя бы толстовку, но я так и осталась в майке и спортивных штанах, – а в нос бьет запах бензина вперемешку с ароматом специй из ближайшего ресторана китайской кухни.
Охранник на входе в «Сады Эдема» смеряет меня холодным взглядом, но не говорит ни слова. Привык давно, что я болтаюсь туда-сюда. Внутри же душно и еще толпятся люди – странно, сегодня клуб должны были закрыть в четыре. Разве что и это тоже клиенты Змея. Куча студентов, а то и богатеньких школьников в блестящих одеждах с бокалами наперевес, отовсюду доносится смех и отголоски разговоров. Но что толку к ним прислушиваться?