Пара поцелуев ничего не значит, когда дело касается работы. И почему я просто не закатила сцену? Не легла спать, чтобы разобраться со всем завтра? Когда водитель тормозит у клуба, ноги у меня подкашиваются, и я едва не вываливаюсь из салона. Толпы у входа как не бывало, двери закрыты, а у жилого комплекса на входе стоит несколько знакомых ребят.
Мне точно конец.
Глава 19
Грегор
Собственное тело мне не подчиняется, точно как в далеком прошлом. В ладонях зарождается и вырывается наружу пламя, в сторону летят искры, и такие же искры наверняка пляшут на глубине моих глаз. Ноздри раздуваются от гнева, приходится мерить шагами просторный кабинет и дышать – глубоко и размеренно, лишь бы не сорваться на паре стоящих у дверей ребят. Новичков, для которых я – человек просто отвратительный, способный щелкнуть пальцами, чтобы от них, бедняг, осталась лишь горстка пальцами.
И я предельно близок к тому, чтобы все-таки щелкнуть.
– Кто сейчас в Либерти-Сити? – спрашиваю я куда громче и жестче, чем стоило бы. Сверкаю глазами в сторону подчиненных и тут же отворачиваюсь.
– Только наблюдатели: Чейз и Харди. Но говорят, что там ничего происходит, – тихо произносит стоящий справа парень – совсем еще молодой, с коротко стриженными рыжими волосами. Имени его я не помню. – Моралеса в районе нет, Льюиса тоже не видели.
Кто бы сомневался. Если Алекс куда-то и потащили, то уж точно не в этот клоповник – для нее Моралес устроил бы настоящий аттракцион, простой пулей в лоб она не отделалась бы. Издевательства, пытки, а то и промывка мозгов – лишь малая часть того, что может ждать куколку, попадись она ему в руки.
– А в доме Моралеса? – Голос дрожит от злости, а несколько искр в очередной раз взмывают в воздух и опускаются на отполированную поверхность стола. На ней остается уродливое пятно.
– Тишина, – отзывается второй парнишка, темноволосый. Черт, как долго они на нас работают? И сколько у нас в подчинении вот таких вчерашних школьников, решивших вместо учебного кредита податься в криминал, чтобы оплатить колледж? Но сейчас задумываться о чужих проблемах некогда. – Он не появлялся там уже несколько дней.
Логично, что к себе он ее тоже не потащит. В голове всплывает знакомый образ: растрепанные рыжеватые волосы, до краев полный ненависти загнанный взгляд и грязный язык. Мальчишка без принципов и моральных ориентиров.
– Где сейчас живет Терри Льюис? – вопрос срывается с языка быстрее, чем я успеваю его обдумать.
Да, если Моралес и распорядился отправить Алекс куда-нибудь, то не к своим подчиненным. Он догадался бы, что там ее станут искать в первую очередь. Нет, он спрятал бы ее поглубже. И куда уж глубже, чем та нора, где скрывается от меня этот крысеныш?
– Его не видели с тех пор, как он с нами завязал, – заглядывает в кабинет Кейн, и лицо у него мрачнее тучи. – Вы свободны, возвращайтесь за работу на первом этаже. Охрану комплекса я уже распустил, нужно привести в порядок клуб и дать паре любопытных наблюдателей понять, что все идет по плану.
Я лишь пару мгновений назад успел достать сигарету из кармана наброшенного на плечи пиджака, а теперь она с громким пшиком воспламенилась и сгорела дотла прямо у меня в ладонях. Какого черта?
– Давайте-давайте. – Кейн едва не выталкивает парней из кабинета и с грохотом захлопывает за ними дверь. По голосу слышно, что он злится не меньше меня, и все-таки на лице у него не играют желваки, ладонями он не стискивает стол с такой силой, что на нем остаются уродливые черные отметины. – А на твоем месте я бы немного расслабился, босс.
– Какого хуя ты творишь? – сколько бы я ни твердил себе, что бросил ругаться последними словами хотя бы на английском, но в моменты гнева они нет-нет да срываются с языка. – Если кто-нибудь вроде Моралеса или Льюиса добрался до Алекс, то сейчас она может быть одной ногой в могиле.
– Или одной ногой в клубе, – мрачно бросает Кейн, но не шутит и не делает мне замечаний, как обычно. – Твоя подружка отбитая, Грег. Ты не мог найти кого-нибудь с мозгами? Ну хотя бы раз, для разнообразия?
Терпение наконец лопается, и гнев волной самого настоящего жара вырывается наружу. Срываться на близких – худшее, что только можно придумать, но сегодня я и так несколько раз оступился. Не случится ничего страшного, если я еще немного потанцую на углях. Пронзительный взгляд серых глаз, один короткий удар, и вот на щеке Ксандера уже красуется не просто синяк – краснеющий и пульсирующий ожог.