– Пожалуйста, – выдыхаю я жалобно и сама подаюсь бедрами ему навстречу.
Он продолжит надо мной издеваться, я уверена. Помучает еще несколько мгновений, а то и вовсе проявит чудеса выдержки и не подарит мне ничего, кроме дразнящих прикосновений этих сумасшедших пальцев, но Грегор, очевидно, и сам не железный. Он толкается в меня одним размашистым движением и сильнее тянет за волосы на себя.
Твою. Мать.
Стон, сорвавшийся с моих губ, должно быть, слышен во всем доме, а то и во всем Коконат-Гроув. Пусть слушают, плевать. Я прогибаюсь в спине и стараюсь подстроиться под частые и беспорядочные движения Грегора, но нихрена не выходит. Боже. Царапая ногтями обивку дивана, я пропускаю новый стон, а за ним еще один – держать себя в руках никак не выходит. Чувствовать в себе Грегора, нетерпеливого и горячего, как сама преисподняя, – совсем не то же самое, что видеть его во сне. Или представлять долгими бессонными ночами.
Нет, в реальности все иначе. И чем крепче он стискивает мои волосы одной рукой, чем сильнее сжимает бедро другой, чем чаще вколачивается в мое тело и чем громче дышит мне на ухо, тем сильнее хочется отдаться ему целиком и полностью. Пусть спалит меня дотла или разорвет на части, лишь бы не останавливался.
Такими темпами я попросту сойду с ума.
– Хорошая девочка, – выдыхает он между толчками, и голос его звучит непривычно хрипло и довольно.
Господи.
Грегор наваливается на меня всем телом, и толчки его теряют всякое подобие ритма. Покрывает шею короткими, но болезненными укусами и до синяков сжимает бедра обеими руками, оставив в покое волосы. Боже, еще. Еще немного, пожалуйста, хотя бы чуть-чуть. Но я и сама на пределе: обессиленно стону в диванную подушку, выгибаюсь в спине и с трудом соображаю, где нахожусь.
«Хорошая девочка», – и голос Грегора будто звучит у меня в голове. «Хорошая девочка», – и перед глазами вспыхивают и гаснут звезды. «Хорошая девочка», – и с новым толчком я теряю всякую связь с реальностью. Мир на несколько долгих мгновений утопает в яркой вспышке чистого удовольствия, все тело дрожит, и кажется, будто у меня совсем не осталось сил.
Но жар вокруг не спадает, не исчезает никуда ни горячее дыхание Грегора, ни его развязные прикосновения, только теперь они ощущаются еще ярче. Я словно превратилась в оголенный провод, прикасаться к которому себе дороже, – обязательно обожжешься.
Только Грегор не обжигается. Грегор касается меня снова и снова, сгребает в объятия и покрывает поцелуями шею и плечи, пока его движения наконец не обрываются с коротким шумным выдохом. А мне ведь так хотелось услышать, как стонет знаменитый Змей.
Я ухмыляюсь себе под нос.
– Не расслабляйся, куколка, – хрипит Грегор мне на ухо, скользя ладонью от лопаток до поясницы. – Мы же только начали.
Как бы ни хотелось уткнуться носом в плечо босса и провалиться в глубокий сон до завтрашнего утра, а то и вечера, сегодня отдохнуть мне не светит. И если Грегор будет хотя бы вполовину так хорош, как пару минут назад, то я вовсе не против повторить раз, два, даже три. Пусть завтра будет ныть все тело, пусть уже сейчас перед глазами пляшут искры, но я хочу забыться в нашем животном сексе и не вспоминать ни о чем.
Ни о своем поганом прошлом, ни о проклятых мужиках с пристани.
Этой ночью существуем только мы – я, распаленная до предела, и мой ненасытный Змей.
– Что, все-таки любишь грязные прозвища, босс? – хмыкаю я из последних сил, когда он переворачивает меня на спину и вновь и толкается внутрь. Остаток фразы тонет в полувыдохе-полустоне.
– Заткнись, muñequita, – шепчет он с усмешкой и закидывает мои ноги к себе на плечи. – Иначе я за себя не отвечаю.
Не отвечай, босс. Просто вытрахай из меня всю дурь, у тебя отлично получается. Ты такой горячий, что у меня при одной только мысли о тебе вскипает кровь. Но вслух я не могу произнести ни слова.
Еще, Грегор. Сегодня готова быть для тебя даже хорошей девочкой. Очень хорошей.
Глава 26
Алекс
На утро все тело ноет и отзывается болью, стоит только потянуться. Я могла бы пробежать весь Коконат-Гроув насквозь – от «Садов Эдема» до злосчастной пристани, – и чувствовала бы себя бодрее. Боже, какого хрена? Приятная пустота в голове медленно рассеивается, когда я ворочаюсь в постели и поплотнее кутаюсь в тонкое одеяло, но до меня быстро доходит: что-то не так. В нос бьет знакомый запах табака и сандала, со стороны ванной комнаты доносится шум воды, и воспоминания о вчерашней ночи обрушиваются на меня с силой урагана, недавно прошедшего по всей Флориде.