Босс. Нет, Грегор – Грегор, мать его, Бьёрнстад – не отпускал меня всю ночь напролет. Это не говоря уже о том, какой ерунды я ему вчера наговорила и сколько всего не успела сказать. С кровати я подскакиваю как ошпаренная, хватаю из шкафа первую попавшуюся футболку и нижнее белье. Одеваюсь уже на ходу.
На кухонном столе красуется одинокая бутылка джина, полная лишь на четверть. Надеюсь, Грегор не решил нажраться с самого утра – еще не хватало пытаться поговорить с ним, когда он в дрова. В прошлый раз у нас так себе получилось. Да и вчера… В памяти всплывает его хриплый шепот и меня будто вновь окутывает тепло его тела, я как наяву чувствую силу прикосновений и ощущаю на шее болезненные, горячие поцелуи. Низ живота приятно покалывает от возбуждения, а еще – сводит от легкой боли.
Боже, да как вообще можно было?.. Я всего-то хотела поговорить с ним о дурацкой метке, а вышло что вышло. Со вздохом опустившись на стул, я обхватываю голову ладонями и запускаю пальцы в спутанные после сна волосы. Подумать только, это Грегор вытащил меня из того самого пожара. Это он обеспечил мне какую-никакую жизнь в Овертауне – получается, и с Терри я в свое время познакомилась только благодаря Грегору. Из-за него я до сих пор в безопасности, а не подохла еще пару лет назад.
А еще это из-за него погибли родители, а я… А я трахалась с ним всю ночь напролет. Ну что за жизнь? И я со стоном прислоняюсь лбом к холодной столешнице, словно это хоть как-то поможет. В голове такая мешанина, что сколько ни копайся – просто так не разберешься. Что это было? Все эти вчерашние разговоры по душам, отчаянный, почти что животный секс – с чего Грегор решил мне обо всем рассказать?
– Если ты решила начать день с джина, muñequita, идея так себе, – звучит совсем рядом шелестящий голос Грегора, и я поднимаю взгляд. Он расхаживает по кухне в одном только махровом полотенце, обернутом вокруг бедер, как у себя дома. И он уж точно не пьян. – Уж лучше с кофе.
– А сам-то? – мычу я, кое-как выпрямляясь и стараясь пригладить бардак на голове. – Там и джина почти нет.
– Ты ведь и попросила меня принести что-нибудь покрепче. Забыла?
Точно. Вчера я чувствовала себя как мешок с дерьмом. Даже хуже: как проклятый мешок с дерьмом, недостойный существовать на белом свете. И пусть Грегору удалось выбить из меня львиную долю переживаний, сейчас они одно за другим возвращаются: отвратительная вонь паленой плоти, оглушительные крики Отбросов и пепел на моих руках. На мгновение я поднимаю правую ладонь, чтобы убедиться, что никакого пепла уже нет и в помине – только болячка на месте содранной губкой кожи.
Все хорошо. Все в прошлом. Или я, или они – иначе попросту быть не могло. Так что помедли я хоть секунду, мы с Грегором сейчас не разговаривали бы посреди холодной кухни, залитой тусклым утренним светом. За окном сегодня непривычно пасмурно для обычно солнечного Майами.
– Такое забудешь, – тяну я кисло и откидываюсь на спинку стула, смотрю на гладкий белоснежный потолок. Кажется, будто по нему плывут несколько до боли знакомых слов: «Ты чудовище». Я несколько раз моргаю, чтобы отогнать наваждение. – А ты всегда успокаиваешь подчиненных сексом?
– Только если они хорошо подчиняются, Алекс. У тебя вот отлично получалось этой ночью.
Подловил, зараза. Я ухмыляюсь и откидываю в сторону мысли о погибших Отбросах. Что было, то прошло, и нечего бесконечно по ним убиваться – ни один из парней Бакстера и не подумал бы переживать из-за моей смерти, так какого хрена я сопли развожу? Да, они не заслуживали такой смерти, но и я тоже.
Было бы стыдно подохнуть на первом же задании.
Я прикрываю глаза, тяжело вздыхаю и бросаю взгляд на Грегора. Расслабленный и довольный собой, он сидит напротив и смотрит на меня с нескрываемым любопытством, может быть, даже с интересом – улыбается, когда замечает темнеющие на шее засосы и красные следы на запястьях. О да, вчера я подчинялась просто отлично. Он наверняка в восторге.
– А в следующий раз что, свяжешь меня и отхлестаешь, босс?
– Уже планируешь следующий раз, muñequita? – скалится Грегор, и в этот момент больше всего напоминает хитрого лиса, а не змея. – Ты столько не выдержишь. Но я буду иметь в виду, что вкусы у нас совпадают.
Отогнать в сторону неуместное возбуждение никак не выходит: о чем бы я ни думала, мысли так или иначе возвращаются ко вчерашней ночи. Как бы мне ни хотелось разозлиться и наорать на босса за то, что случилось три года назад, я могу лишь следить за тем, как по его широким плечам и груди скатываются капли воды после душа. Ни на груди, ни на животе нет никаких татуировок в виде терновых ветвей, которые я видела во сне. Забиты у него только руки.