– Ты знаешь, где я живу? – спросила я, глядя в темное окно. Не может он знать. Бабушка сняла нам квартиру в старом районе только полгода назад.
– Да, – ответил он коротко, не отрывая взгляда от дороги.
– Уверен? – настаивала я. – Потому что я больше не живу там, где…
– Я знаю, где ты живешь, Марина, – он отрезал, и в его голосе прозвучала сталь. – Знаю.
Ну что ж. Раз знает. Пусть везет. Каким-то образом выследил, выяснил. Разве есть преграды для Короля и его денег? Я сжалась в клубок в его огромной куртке, уткнувшись лбом в холодное стекло. За окном мелькали огни города, прохожие, спешащие по своим делам, яркие витрины – чужой, равнодушный мир. А в голове – карусель воспоминаний. Тот короткий, яркий отрезок детства, когда он был добр. Когда его улыбка была искренней, а смех – звонким. Когда казалось, что между нами есть какая-то невидимая нить, связь. Мы могли говорить часами или просто молчать рядом – и это молчание было комфортным, наполненным. Позже я поняла: это был самообман. Красивый, сладкий, но самообман.
Когда он настроил против меня класс... Это было больно. Унизительно. Особенно – видеть, как все вокруг, даже те, кто казался сильным, пресмыкаются перед ним, ловят каждый взгляд, исполняют любую прихоть. Как стая шакалов вокруг льва. В университете – та же картина. Хотя здесь уже были те, кто просто игнорировал мажора. Но их – единицы.
Я злилась. Даже ненавидела его. Отчаянно.
Но, Боже... как же мне не хватало его тогда! Когда погибли родители. Когда бабушка, седая и с лицом, опухшим от слез, пришла за мной в школу... Мой мир рухнул. И в тот кромешный ад одиночества и боли я бессознательно искала его. Того старого Ника. Того, с кем можно было просто молча посидеть рядом. Но его не было. Было только ледяное презрение Короля.
А теперь... Теперь внутри каша. Гнев. Страх. Непонимание. И это предательское тепло от его куртки и воспоминаний о его... заботе минут назад.
Машина свернула с шумной магистрали на тихую, широкую улицу, залитую светом дорогих фонарей. Высокие кованые заборы, каменные ворота, ухоженные ели – квартал элитных особняков. Мое сердце замерло, а потом забилось с бешеной силой. Нет. Не может быть.
– Какого хрена ты делаешь?! – я вскрикнула, когда он без тени сомнения свернул на знакомую подъездную аллею и плавно подкатил к парадному входу ЕГО дома. Двигатель заглох, и в наступившей тишине мой крик прозвучал оглушительно громко. Я уставилась на освещенные окна особняка, потом на его невозмутимое лицо. Паника сдавила горло. – Ты обещал отвезти меня ДОМОЙ! Мой дом – в другом конце города!