Сейчас под моей ладонью часто-часто стучало ее сердце. Я прижимался к ее шее, вдыхая ее запах – сладкий, чистый, сводящий с ума. Не мог отпустить. Нет, это выше моих сил. Не теперь, когда я узнал ее вкус, когда почувствовал ее ответный жар. Я опьянен ею.
– Малинка, я больше не могу... – выдохнул я хрипло, голос был чужим. – Пошли отсюда. Поедем куда-нибудь? Всё, что угодно... Гостиницу, квартиру...
– Куда? – ее вопрос прозвучал глухо.
– Куда угодно! Лишь бы... – я не договорил.
– Дай встать, – она оттолкнула меня, и на этот раз я ослабил хватку, отступил. Холод мгновенно обжег кожу, и я тут же захотел обратно, к ее теплу. Она сползла со стола, поправила скомканную юбку, с трудом застегивая расстегнутую блузку. Лицо было мокрым от слез и воды, губы распухли от поцелуев.
– Никуда я с тобой не поеду, Никита, – прошептала она, глядя куда-то мимо меня. – Я не шлю* а.
– Я никогда так не думал! – порывисто шагнул к ней, пытаясь снова обнять, притянуть. Потянулся к ее губам, таким близким, таким манящим... Когда из темноты коридора донеслись громкие, уверенные шаги, и луч фонаря ударил в стеклянную вставку двери.
Глава 4
Марина
Резкий, металлический скрежет ключа в замке вырвал меня из оцепенения, как ледяной удар. Сердце рванулось к горлу. Инстинктивно, не глядя на вошедших, я дернула края рубашки на себя, торопливо застегивая пуговицы дрожащими пальцами. Отвернулась к темному окну, пытаясь скрыть распухшие губы и, наверное, заплаканные глаза. Когда обернулась – уперлась взглядом в широкую, мощную спину Никиты. Когда он успел так возмужать? Но главное... он что, прикрыл меня собой? От посторонних глаз? Но минуту назад он сам пытался... сотворить между нами это самое «волшебство»! Возможно, чтобы потом похвастаться «трофеем» перед своими приятелями? Нет, ни капли веры в его «благие намерения» не осталось.
Но тело... тело предательски помнило. Помнило жар его ладоней на моей коже, грубость и нежность поцелуев, обжигающий язык... Каждая клеточка еще вибрировала от нахлынувшей волны. И сильнее всего меня пугало не его наглость, а мое собственное предательство: мне нравилось. Каждое прикосновение, каждый стон, который я едва сдерживала. От этого осознания стало мучительно стыдно.
Я резко встряхнула головой, словно могла стряхнуть с себя и его запах, и навязчивые воспоминания. В аудиторию вошел Владимир Сергеевич, наш преподаватель экономической теории. Его круглое лицо выражало чистейшее недоумение.
– Вы как здесь оказались? Дверь была заперта снаружи на ключ!
– Так получилось… – мы с Никитой начали одновременно. Я тут же замолчала, бросив на него колючий взгляд. Пусть объясняет сам. Это же его рук дело!
– Так получилось, что нас заперли, – Никита произнес ровно, с привычной уверенностью. – Скорее всего, случайно, не зная, что мы внутри.
Владимир Сергеевич недоверчиво оглядывал нас – мокрых, растрепанных, с моими явно заплаканными глазами и его покрасневшей щекой (след моей пощечины еще не сошел).
– А это что? – он махнул рукой на наши мокрые вещи и лужи на полу. – Почему вы как выжатые тряпки?
– Сработала пожарная тревога, – ответил Никита, не моргнув глазом.
– Сама по себе? – преподаватель явно не верил.
– Мы не знаем, мы ведь были заперты, – Никита пожал плечами. – Орала она на весь корпус. Правда, Марина? – Он повернулся ко мне, и его взгляд на миг стал... каким? Напоминающим? Просящим подтвердить?
– Да, – выдохнула я, избегая его глаз. – Так и было. Я... пожалуй, пойду. Не хватало еще заболеть. Спасибо, что выпустили. – Я кивнула Владимиру Сергеевичу и шагнула к двери. Мокрая рубашка холодила тело, заставляя снова мелко дрожать.
– Погодите, там уже морозец! – преподаватель забеспокоился. – Куда вы в таком виде? Давайте я вас подвезу…
– У меня сидения с подогревом, – Никита бесцеремонно перебил его, доставая из кармана джинсов брелок. Он ткнул кнопкой в сторону окна, где за стеклом моргнули фары его дорогущего внедорожника. – Я уже запустил двигатель. Подвезу Малинину. А вы, Владимир Сергеевич, – его голос приобрел оттенок приказа, – будьте добры, разберитесь, почему в закрытой аудитории вдруг активировалась пожарная система и вылился весь запас ледяной воды. Это же вопиющее нарушение безопасности.