Видеть сестру, которая с чувством превосходства и победы будет накручивать на свой наманикюренный пальчик мои кишки, куда паршивее.
Не помню, как доехала до дома отца. Весь путь смазался в одно пятно. Даже странно, что не попала в аварию, потому что всю дорогу ловила себя на мысли, что мне совершенно не хочется жить. Быть. Существовать.
Словно от меня осталась лишь оболочка. Пустая. Полая.
Ворота особняка разошлись в стороны, пропуская машину внутрь.
О чём таком хотел сообщить папа вчера? Неожиданно мне становится интересно узнать.
Хотя кому я вру? Мне плевать. Вообще на всё.
Мир кажется серым и скучным.
Единственное, чего мне хочется, – это плакать.
Но отец тоже не оценит моей слабости. Не утешит.
У него никогда не случится инфаркта, потому что для этой болезни нужно иметь сердце.
Мне сообщают, что он в кабинете. Один. А значит, нет смысла откладывать разговор. Распахивая дверь, захожу к нему.
Адам Ибрагимов отрывается от своего ноутбука, поднимая на меня взгляд. Не знаю, что он сейчас видит, но выражение его лица меняется. Становясь ещё более жёстким.
– Я сейчас застала Милану в постели с моим мужем, – выплёвываю, испытывая безудержное отвращение и стыд.
За то, что меня поставили в такое унизительное положение. За то, что оказалась обманутой и отвергнутой.
– Что ты такое говоришь, Диана? – Отец резко поднимается из-за стола.
Его негодование настолько чистое, что не стоит сомневаться – он был уверен в невинности дочери. И… я совсем не удивлюсь, если после произошедшего он заставит их пожениться. А меня задвинут на второй план. Одну сестру заменят другой.
От этой мысли вновь становится больно.
И, возможно, в этом и был план Миланы.
– Я сама их видела. Извини, записать сториз для тебя не успела. Придётся поверить на слово. Да и дочь твоя вряд ли станет отрицать.
С каждым словом тошнота всё сильнее подступает к горлу.
Вести этот разговор невыносимо. Но и пребывать в неведении я тоже не могу. Мне необходимо знать, как отец захочет распорядиться моей судьбой.
Отец бледнеет. Загорелая кожа принимает серый оттенок. А мне гадко. Обидно, что никто из близких не замечал двуличия сестры. И из нас двоих именно я была проблемной дочерью. Сложным ребёнком. Хотя в чём же заключалась эта сложность? Я ведь тихоня, всё свободное время проводящая за монтированием видео. Просто не отвечала кавказским стандартам покорности.
– Я с ней поговорю. Это… какая-то ошибка, – всё же выгораживает её.
Скрывать отвращение нет сил. Поэтому я продолжаю прямо смотреть на него. На человека, который отдал меня своему врагу. И позволил растоптать. Унизить и предать.
– Что дальше, папа? Артём признался, что ему не нужен этот брак, – выкапываю из себя эти слова, как землю из могилы.
Больно.
Разрушительно больно.
– Я знаю, дочка. И вскрылось ещё одно обстоятельство, о котором ты должна знать.
Мой несокрушимый отец с поверженным видом опускает глаза в пол, с силой сжимая челюсти и кулаки.
И, пожалуй, это пугает меня больше криков и угроз.
– Какое? – тихо интересуюсь, не представляя, что могло настолько выбить отца из колеи.
– Мне сообщили, что его семья повинна в смерти твоей матери. Прости.
Дорогие читательницы, очень надеюсь на вашу поддержку, лайки и обратную связь - это даёт мне силы писать)
Глава 2
Глава 2
Пять лет спустя
За пять лет, минувших с того разговора, мне так и не удалось узнать, по какой причине семья Островского могла желать смерти моей матери.
Тогда я пыталась выпытать у отца хотя бы крупицы информации. Но и ими он делился нехотя. Контролируя каждое брошенное обвинение.