Только я слабо представляла, как теперь сложится моя жизнь. Если Островский узнает о ребёнке, то объявит мне войну. Кровавый джихад. Чтобы оторвать от меня свою плоть и кровь.
И не из-за безусловной любви родителя к ребёнку. А потому, что Островский сможет использовать его в борьбе против моего отца.
– Тебе теперь совсем нельзя волноваться, птенчик, – произнесла бабушка, присаживаясь рядом со мной на веранде, принеся с собой запах Шанель «Номер пять» и свежезаваренный чёрный чай с земляничным вареньем.
Новое жилище совсем не походило на те помпезные особняки, которые так любил отец. Никакой золотой лепнины на стенах или мрамора везде, где его можно уложить. Бабушка предпочитала жить скромно. А я в её новом доме ощущала себя вполне комфортно.
Он был спрятан в лесной местности, и сейчас я имела возможность слышать пение птиц и наблюдать, как ветер колышет листву. Более идеального места для вынашивания ребёнка сложно представить.
– Я и не волнуюсь, бабуль, – почти искренне отвечаю.
Потому что не собираюсь вредить малышу. А нервишки у меня и вправду ни к чёрту. Боль иногда всё ещё накатывала. Но я откатывала её обратно.
Я не имею права на уныние.
«У меня всё хорошо», – так я убеждала себя.
Есть кров, еда, и рядом родной человек. Мне совершенно не о чем грустить.
Уж точно не о предателе.
И порой эти аффирмации приносили плоды.
Становилось лучше.
Я всё ещё не чувствовала, что могу дышать полной грудью. В лёгких продолжало печь. Но с каждым днём давление ослабевало.
– Отцу ребёнка коли говорить не хочешь, так хоть деду дай знать. Адам будет рад внуку, – наставляла ба.
– Нина Аслановна, – с официозом обращаюсь к ней, – для папы мой ребёнок не внук, а новая марионетка. Не хочу.
– Птенчик, у твоего отца везде глаза и уши. Сама знаешь. – Бабушка неодобрительно качает головой, потягивая обжигающе горячий чай. – Не тяни с этим.
Она права. Но я продолжала тянуть. Мне хотелось отгородиться от всего мира. Я даже не брала трубку, когда отец звонил.
Слышать или видеть его я не желала.
В интернет я так и не выходила. Блог – моё детище – пришлось забросить. С друзьями обменивалась эсэмэсками, обходя тему своего брака. И, по сути, не знала, чем живёт внешний мир.
Бабушка даже телевизор почти не включала. И если случится в мире катаклизм – мы узнаем о нём последними. Иногда я выбиралась в город, скупала в книжном романы и отрешалась в них от реальности.
Мне нравилась такая жизнь.
Беременность протекала легко.
Пока в один из дней к нам не нагрянули гости.
Я как раз кормила приблудного пса, который, должно быть, сбежал от соседей, когда увидела машину, заезжающую на нашу территорию.
Сразу напряглась. Кто бы это ни был, мы с Громом (так я звала собаку) его не ждали.
Из блестящего, как медный таз, крузака вышел незнакомый парень. А следом за ним и мой отец.
– Здравствуй, дочка.
Отец цепким взглядом захватил мою фигуру.
Радовалась, что на мне безразмерная футболка и свободные джинсы. На пятом месяце беременности живот выглядел маленьким, а я – излишне худой. По крайней мере, именно так твердила бабушка.
– Здравствуй, папа, – в тон ответила, ощущая на себе пристальное внимание незнакомца.
Раньше я, возможно, оценила бы его привлекательность. Высокий, плечистый. Судя по блядским глазам, девчонки от него наверняка писают кипятком.
Но сейчас… мне было абсолютно всё равно. Наоборот, я опасалась, что отец хочет навязать мне в спутники жизни ещё одного своего «бизнес-партнёра». Ощетинилась, как дворовая кошка, которую обступили псы.
Изучила его колючим взглядом и отвернулась.
– Андрей, это моя средняя дочь Диана, – широко и довольно улыбнулся отец, будто я породистая лошадь, выставленная на продажу. Потому что, судя по жадным глазам Андрея, я приглянулась потенциальному покупателю.
Но готова биться об заклад, дочке Адама Ибрагимова, чтобы нравиться его друзьям, не обязательно иметь привлекательную внешность. Достаточно просто быть и носить его фамилию.