— Втирается в доверие?
Я не мог поверить, что задавал этот вопрос. Вслух. И кому! Всевышний, зеркальщик и сам горазд на обманы похлеще любого черносотенца.
— Ну-у… — Кристиан причмокнул, затем поправил ворот. — Я бы так и поступил. Когда ко мне не боятся поворачиваться спиной, проще накинуть сети или ударить сзади. Но для такой тактики нужна веская причина.
— Тогда чего ты забеспокоился? Если меня и отца убьют, все клятвы нивелируются. Твой кровный долг перед прямыми потомками Романовых будет стерт из всех магических манускриптов раз и навсегда.
— Мне невыгодна ваша смерть, — я удивленно моргнул, а он коротко рассмеялся. — Я не собираюсь провести остаток жизни, скрываясь под разными личинами в подворотнях какой-нибудь нищей африканской страны. В Российской Империи у меня есть шанс не только на свободу передвижений, но и на нечто большее. Поверьте, ваше императорское высочество, я могу быть полезным союзником. А у вас их не то чтобы много, скорее, недобор.
Кристиан развернулся и двинулся в сторону выхода к лестнице. Мне же оставалось смотреть и размышлять над его словами. Поскольку от этого зависело будущее не только Российского ковена, но и всей империи.
***
Новый паркет приятно поскрипывал, а печальное пение звучало все ближе по мере нашего приближения к залу. Постепенно оно заполняло коридоры, комнаты, стелилось по полу и мягко окутывало нас.
Я оглянулся на лестницу, ведущую на второй этаж, и заметил, как между балясинами мелькнуло круглое личико. Юная ведьма, лет восьми или девяти, смотрела на нас широко распахнутыми глазами. Ее длинная сорочка стелила по ступенькам и прикрывала крохотные ступни. Из-за этого казалось, что на лестнице сидит белый шарик с черными локонами.
Когда мы поравнялись, она приподнялась, сжала перила и с любопытством уставилась на меня. Непонятно, узнала или нет. По реакции непохоже, но свое присутствие она выдала и тут же привлекла внимание ведьм постарше.
— Радка, живо наверх! — зашипела самая высокая, которая вела нас в главный зал, откуда лилось пение. Как только Рада вжала голову в плечи и съежилась, ведьма оглянулась и низко поклонилась: — Прошу прощения, ваше императорское высочество. Она у нас новенькая. Еще дикая, проблемная. Никого не слушается. Вечно любопытный нос сует, сбегает и болтается без дела по окрестностям.
— Почему к ней никто не прикреплен? Ребенок расшибется ненароком или чего похуже, — поинтересовалась Ева, пока я продолжал наблюдать за настороженной малышкой.
— Не успели, верховная. Девчонку к нам только на неделе доставили из поселка в Приморской области. Мы немедля подали рапорт, но пока разбирались с ее даром, оформлением всех документов прошло несколько дней. Еще Аннушка погибла, по ковену объявлен траур.
Она прикрыла глаза и медленно кивнула, словно каждое движение головой доставляло ей боль. Отвернулся и Костенко, который предпочел смотреть куда угодно, только не на верховную ведьму и не на меня.
— А-а-а, вот по кому звучит прощальная песнь, — проговорил Кристиан с притворным сочувствием. Будто ему было дело до погибшей. — Аннушка — это?
— Младич. Анна Младич. Ты все равно ее не помнишь, Крис. Она только прошла последнюю ступень обучения, когда ты приехал в империю, — сухо откликнулась Ева и повернулась к племяннику.
— Отчего же? Я прекрасно помню Анну. Перспективная молодая огневица, чье пламя сияло так ярко, что затмевало других учениц ковена. Такие таланты не забываются. Жаль терять их по глупости и недосмотренности тех, кто за них отвечает.
— Ты перегибаешь палку, — коротко бросил я и взглянул на него раздраженно, а Кристиан миролюбиво пожал плечами.
— Просто мысли вслух, ваше императорское высочество. Знаете, любому человеку дано право на личное мнение, не так ли?
Он прошел вперед, затем ступил на скрипнувшую ступеньку. Напуганная Рада дернулась, но не сдвинулась с места, наоборот, замерла, как зачарованный змеем зверек. Каждый из нас внимательно следил за зеркальщиком. Кончики пальцев ведьмы-охранницы потемнели, и по углам зашуршали тени, которых она призвала на помощь.