Внезапно Кристиан замер, таинственно улыбнулся, протянул руку и легонько коснулся воздуха в паре сантиметров от лица Рады. Послышался хруст стекла, прозрачный барьер покрылся паутинкой трещин.
— Бум, — выдал он, и осколки развернулись острыми гранями к девочке раньше, чем кто-то из нас успел отреагировать.
Рада с визгом бросилась наверх, Кристиан расхохотался и поднял руки. Послышался топот многочисленных ног, затем в коридор ворвалось несколько ведьм и трое ведьмаков. Один из них набросил воздушную петлю на зеркальщика, практически столкнув его с лестницы прямо нам под ноги.
— Ах ты сука, — прошипел Костенко, который наклонился над стонущим Кристианом, дернул его за запястье и вывернул ему руку. — Он снял антимагический браслет!
— Наденьте на него цепи. Немедленно, — отдала приказ разъярённая Ева.
За суетой и паникой я наблюдал со спокойствием удава, как, впрочем, и зеркальщик, который позволил вновь сковать себя. На сей раз дважды — физически и магически. Мы смотрели друг другу в глаза, пока ведьмаки тщательно осматривали его карманы. Высокая ведьма, окликнутая кем-то Надей, размотала костяной браслет и теперь внимательно разглядывала.
— Не старайся, chéri, — Кристиан бросил на нее ленивый взор, затем вновь посмотрел на меня. — Амулет собран вручную. Каждая бусина выточена и заговорена мной, зачарована в Нави, закалена в пламени Тартара и омыта в мертвой воде.
Надя с отвращением отбросила браслет, а Костенко достал платок и подобрал его. Аккуратно завернув тот в батистовую ткань, он мрачно уставился на довольного Кристиана. Я качнул головой, затем жестом приказал его отпустить.
— Зачем устроил представление? Без спектаклей донести до меня свои мысли ты не в состоянии?
— Ваше императорское высочество, так вы не слушаете, — он улыбнулся и потер покрасневшие от чужих пальцев запястья. — Я же сказал, что не враг вам. У меня нет цели воевать с династией Романовых, ведь от вашего процветания зависит мое славное будущее.
— Как-то с трудом верится. В прошлый раз ты положил многих моих людей, пока тебя не поймали и не заточили в монастырь.
— Поправочка, — Кристиан подошел ко мне вплотную, и под темными ресницами блеснули жемчужные огоньки его магии. — Я позволил себя поймать и заточить, потому что так мне было проще. Но выйти из застенков мне не составило бы труда. Как снять любые наручники, цепи и заклятия, которые веками не меняются ни в ковене, ни в других магических структурах.
Я прищурился, затем склонил голову.
— Поясни.
Он наигранно приложил ладони к щекам и громко ахнул.
— Ох, я выдал государственную тайну? — потом прекратил гримасничать и понизил интонацию до шепота: — У вас дыра в безопасности, ведьмы гибнут, маги умирают в боях за родину. И вы ничего не можете сделать, потому что система требует переработки. Все охранные ловушки и заклятия в этом доме легко взламываются, если знать магическую формулу построения.
— Мы еще до зала не дошли, а ты меня уже трижды выбесил и дважды перешел грань, после которой я обычно подписываю смертный приговор.
— Ваше высочество, вытаскиванием короны из задницы бездновой колесницы тут не отделаться. И четыре года назад, и сейчас я повторю свои слова: ковену требуется модернизация и вливания новой крови, магов нужно переподготавливать. Хотите выиграть войну — перестаньте играть по правилам противника и жеманничать с ним. Вот это, — Кристиан бросил взгляд наверх, где несколько минут назад скрылась Рада, — будущая ведьма. Ей около восьми, а она шарахается от чужой магии, как от огня. Хотя в таком возрасте они лихо отбивают проклятия первой и второй ступени.
— Я не позволю пытать детей, Крис. Ни тебе, ни Еве.
— Сила постигается через боль, ваше императорское высочество. Гении, создающие уникальные формулы и смертоносные заклятия, рождаются в муках. Таков закон природы.
Поддавшись к нему, я прошипел ему в лицо:
— А ты бы издевался над своим ребенком ради призрачного шанса вырастить из него магического уникума? Или это другое?
На долю секунды что-то непонятное промелькнуло у него на лице. Или боль, или неприятие каких-то мыслей. Но кадык заметно дернулся, а в чертах впервые за долгое время промелькнуло что-то отдаленно человеческое.
Я так и не разобрался, поэтому просто от него отодвинулся. Жалость к таким людям только усугубляла проблемы.