— Сыночка, мама лучше знает, как тебя воспитывать! Ты хумус взял в клинику? — закончила с отчитыванием Иуда Авраамовна.
— Взял, взял. Мам, тут Влад. Я пошёл.
— Владик? Скажи Владику, шо тетя Иуда переедает ему привет!
— Здравствуйте, Иуда Авраамовна, — я вежливо откликнулся, когда Вася поднес к моему лицу смартфон. — Как там капитан Лисин? Как остальные?
— Тю, та шо у нас будет твоему Лисину? Кражу салфеток из ресторана на Пыхтино расследует. Говорят, демоненок какой-то начудил. А Олежка со Станкой первенца родили… Слышал, Васечка? Первенца! А мамочке, когда благую весть принесешь? К похоронам или сорока дням? — вновь завелась Иуда Авраамовна, и диакон вздохнул.
— Пока, мам. Мне пора.
— Что? Вася! Василий, не смей бросать тру…
Разговор прервался, стоящие мужики сочувствующе зароптали и без прежнего ехидства косились на Васю. Пожав плечами, тот сунул телефон в задний карман, поудобнее перехватил пакет и пробормотал:
— Мамы такие мамы.
— Да уж, — хмыкнул я, затем взглядом заставил остальных парней заткнуться и заняться своими делами. — Как у вас там в городке? Нормально все?
Не сказать, что вопрос дался мне легко. Все-таки в Урюпинске я потерял магию[1]. Ни после прохождения лечения в столице, ни на свадьбу к Васе с Кристиной я так и не приехал, хотя ребята звали. А маленький провинциальный городок продолжал жить даже после страшных событий, в которых едва не канул в Лету нашей славной истории.
Благо Вася все понял без пояснений и быстро ответил:
— Нормально. Никаких бунтовщиков, зеркальщиков и прочей нечисти. Призраки шастают по кладбищам, из магазинов воруют конфеты и салфетки, а Лисин страдает на должности главного следака.
— Еще бы. У вас же самое ужасное преступление — украденный велосипед.
Он отмахнулся.
— Больше ноет. Нормально у него все. Утром на работе, после обеда — на рыбалке. Никаких призванных и всего того дерьма, которым полнится Петербург, Москва и другие крупные города.
Мы замолчали на несколько минут, думая каждый о своем. Неосознанно я сунул руку в карман и дотронулся до значка со знаменем Красной Зари. Пока Катя болтала с бабой Яной, а потом мылась в душе, я вытащил его и забрал.
На всякий случай.
Сам не знал зачем. Не собирался же я нести его в полицию или моим парням из корпуса, верно?
— В столице сейчас опасно, — пробормотал я спустя минуту и вытащил руку из кармана, когда пальцы начало жечь. — Когда собираетесь назад?
— Именно потому, что опасно — нескоро, — Вася качнул пакетом.
— Отцу несешь?
Мне ничего не пришлось утонять, ведь все и так понятно. В госпитале для военных наблюдались и лечились только сотрудники силовых ведомств: полицейские, жандармы, солдаты, начальственный состав.
У церковников свои клиники при монастырях, поэтому просто вылечить зубы или на сдачу крови Вася бы не пришел. А вот навестить кого-то близкого мог. Генерал Соловьев, несмотря на полную секретность, в свободное время приходил сюда для того, чтобы лекари отслеживали изменение его состояния.
И раз Вася пришел с гостинцами, значит, Рахмату Алишеровичу стало хуже.
— Цесаревич подписал разрешение, — шумно выдохнул он, и я кивнул, затем опустил взгляд и принялся ковырять носком ботинка плитку. — Спасибо, кстати. Так и не поблагодарил тебя за вмешательство.
— Забудь.
— Насчет… Твоих отца и брата…
Вася запнулся, а я крепко стиснул зубы.
— Давай не будем, Шумский. Пожалуйста. Оставим эту тему для дискуссий на далекое будущее.
Он расслабился и кивнул, а потом улыбнулся. Тайна моего происхождения, так или иначе, тяготила его. Раз я не хотел касаться этой темы, то можно про него благополучно забыть и общаться как раньше.
— Короче, отец сейчас в лечебном корпусе. У него курс химиотерапии, и я принес ему вещи. Ну и кое-что по мелочи, — улыбнулся Вася.
Послышались чьи-то крики. Возмущенный вопль главного лекаря привлек мое внимание в тот момент, когда он разорался на весь коридор: