Болезнь забирала у Николая драгоценные минуты жизни, но он все равно сопротивлялся ей. Не позволял сломить себя, уложить в постель, излучал уверенность и силу — хоть и изрядно подкошенную тяжелым недугом, пожиравшим его изнутри.
Поразительный человек, опасный и умный противник. Невероятно полезный союзник.
— Недостаточно для новичка, но хватит для вас, — Николай с шумом втянул воздух. — Я помню, как самоотверженно вы бросились к равелину, хотя могли уехать, забыть обо всем. Сбежать под покровом ночи, пока остальные защищали покой и сон наших граждан.
— У меня не было выбора, — надтреснуто ответила я. — Счета по большей части заморожены, а имущество арендовано у короны.
— Уже нет.
Второй раз за день Николаю удалось меня ошеломить, когда он потянулся к кожаной папке и вынул оттуда несколько документов. Передав их мне, император терпеливо ждал, пока я ознакомлюсь с содержанием. По мере прочтения мои брови взлетали все выше, а шок вытеснял все остальные эмоции.
Дарственная на дом и небольшое имение в Подмосковье с внушительным доходом от местной базы отдыха; приказ о разморозке счетов и передаче денег с компенсацией за злосчастный завод; несколько бумаг, по которым мне полагались личный водитель, охрана, а также возможность брать кредит в Государственном банке под собственные нужды. Без заверительной печати императора или цесаревича.
Невероятная щедрость! Такого точно не выдавали простым любовницам наследников престола.
— Это все ради моего согласия на должность? — растерянно уточнила я.
Николай кивнул.
— Верно.
— Почему?
— Мне нужна ваша сила, Ольга. Или Агния, как хотите. Мне нужно, чтобы вы стали нашим доверенным лицом, помогли стране справиться со свалившимися на нее проблемами. У Романовых мало союзников, готовых оставаться за спиной без желания ударить в эту самую спину.
— Не совсем понимаю… Для решения части проблем достаточно найти предателей, казнить их и поменять политический курс, — осторожно начала я и увидела, как его взгляд потемнел. Поняв, что косвенно подтвердила свою личность, я с опаской выждала минуту и продолжила, когда Николай ничего не ответил: — В общем, считаю, что преследование магов хаоса нецелесообразно для будущего Российской Империи. Покуда в нашем обществе соблюдается открытая демонстрация ущемления одной группы лиц в пользу другой — нормального развития не произойдет.
— Согласен.
Я озадаченно склонила голову.
— Но?
— Не все так просто. Ненависть никуда не денется, как бы сильно мы того ни желали. Часть правительства, состоящая из выходцев аристократических семей, не поддерживает желание Алексея изменить существующий порядок. Да и народ, запуганный многолетними терактами, не поспешит навстречу хаосникам. В обществе наблюдается перекос: кто-то жаждет изменений, кто-то их боится, а кто-то и вовсе желает переворота. И таким очень помогают сторонние наблюдатели, которые платят за расшатывание стабильности.
— Ваше императорское величество, — я нахмурилась и смяла бумаги, — ваше доверие бесценно, но неоправданно. С чего вы взяли, что я не принадлежу к сторонникам «новой власти»?
Николай подался вперед.
— Вы любите моего сына.
Я грустно улыбнулась.
— Слабый аргумент. К тому же мы расстались.
— О, уверяю, Ольга. Алекс никогда не отпускает то, что он считает своим. Как и его брат.
На моей памяти случился первый раз, когда Николай публично признал старшего сына. Теперь все вставало на свои места: и странное предложение, и разговор, и недвусмысленные намеки. Император хотел, чтобы после смерти у его детей оставалась поддержка. Пусть даже в лице меня — такого же мага хаоса, который находился между молотом и наковальней из-за своего дара.
— Но вы правы, дело не в чувствах. Вы могли много раз убить меня или Алекса, однако не предприняли ни единой попытки. Несмотря на всю причиненную боль, вы анализируете и принимаете взвешенные решения. Не стремитесь уничтожить на корню все, а пытаетесь воздействовать на политический строй через закон.
— Революция никому не принесет счастья, — тихо пробормотала я и потупила взор, остановившись на руках, сложенных на коленях. — Она сеет горе, смерти и разрушения.