Позади ехал Владимир с ребятами из министерства, впереди тянулась шеренга из полицейских и двух бронированных автомобилей от американского правительства. В них находились ведьмы из Салемского ковена, а также вооруженные сотрудники посольства. Так что мне пришлось соглашаться на поездку с Диланом.
К тому же сопровождать иностранного посланца я обязана по долгу службы. Хотела я или нет.
— Отнюдь, — пришлось взять себя в руки и отложить смартфон. — Просто некоторые семейные дела потребовали моего внимания.
— А я уж подумал, что раздражаю вас болтовней, княгиня.
— Это невозможно. Ваши рассказы про Нью-Йорк и Сан-Франциско пробуждают во мне желание посетить Центральный парк и прогуляться по мосту Золотые ворота.
— Осторожно, в них можно так сильно влюбиться, что захочется остаться.
Мы рассмеялись, и я со вздохом отвернулась, чтобы посмотреть на проплывающий за окном пейзаж. Невский проспект полнился людьми и нелюдями, которые толпились на светофорах, неслись по делам и толкались на узких дорожках.
В который раз я отметила про себя, что половину местных кафетериев с их огромными верандами, работающими круглый год, стоило бы снести. Тогда пространство значительно расширилось бы для удобства жителей и гостей столицы.
— А Петербург и правда красив, — услышала я задумчивый голос Дилана и вновь повернулась к нему. — Нева, Мойка, памятники, дворцовый ансамбль, имперский шик во всей его красе. Великолепные мостовые. Чем-то напоминает Венецию, только чище и значительно холоднее.
— Не все же вам иметь рукотворное великолепие под боком, — сдержанно хмыкнула я. — Согласитесь, теперь сложно утверждать, что русские — дикари, особенно когда смотришь на этот город.
— Я никогда не считал ваш народ диким. Скорее, отчаянным, чересчур импульсивным? Не знаю. Вы очень странные и в то же время притягательные. Такие колючие снаружи, но при всем этом мягкие внутри.
— Кардинально отличаемся от видимого благополучия на лицах ваших граждан, да?
— Умение расположить к себе собеседника через первое впечатление — талант, которым обладают все американцы. Во всяком случае, та часть нашего общества, которая ценит грамотный нетворкинг и умеет продавать себя на рынке труда или политической арене.
— В смысле, фальшивое радушие и показная вежливость.
— Мне кажется, я услышал укор, княгиня.
Я скопировала его улыбку и пожала плечами в ответ. Наша невинная перебранка перешагнула грань приличия, и мы находились в опасной близости от конфликта. Дилан не стал развивать тему различий наших менталитетов, поэтому с болтовни про города перескочил на повестку дня. Резко и без объявления войны.
— Я надеялся встретиться с наследником престола до бала в Зимнем дворце, но мистер Горюшкин сказал, что его высочество в отъезде.
— Его императорское высочество сейчас в Москве по делам государства, — нейтральным тоном ответила я, заметив, как в синих глазах промелькнул живой интерес. Браслет на руке разогрелся, а внутренний блок зашатался. Пришлось сделать Дилану замечание: — Мистер Джефферсон, пожалуйста, прекратите использовать силу на мне. Или я буду вынуждена ответить вам с лихвой. Но мы же здесь собрались не для измерения наших магических способностей, верно?
Он стрельнул в меня очаровательным взглядом из-под полуопущенных ресниц.
— Ничего не могу поделать. Когда передо мной неразрешимая задачка, я просто обязан найти к ней решение.
— Люди — не математическое уравнение, мистер Джефферсон, а живая материя с душой и мозгами.
— Вы правы. Они куда интереснее, — Дилан поддался ко мне, а я с трудом сдержала раздраженный вздох.
Он нервировал меня даже сильнее, чем Алексей в первые недели нашего плотного сотрудничества. Но если к цесаревичу с его странностями я давно привыкла, то Дилан напрягал не на шутку.
Слишком сильный маг и чересчур верткий собеседник. Такого не поймаешь на лжи, не собьешь с навязываемой линии, потому что он все делал по строгой инструкции. Хоть и притворялся эдаким разгильдяем, которому ни правила, ни догмы не писаны. Но раз уж он привык идти напролом, я тоже решила не отставать.