Непонятно, врал он или говорил правду.
Взгляд честный и прямой, мимика открытая, на лице нет ни одной напряженной черточки, руки тоже свободно лежали на коленях. Только магически его эмоции были полностью изолированы и крепко-накрепко заперты, так что я не могла с уверенностью сказать, что он чувствовал в данный момент разговора.
— Зачем вы приехали? — устало спросила я после десятой попытки пробиться сквозь глухую стену. Аж голова разболелась, и мышцы заныли от напряжения, а перед глазами заплясали разноцветные зайчики. — Только честно, мистер Джефферсон.
— Дилан, — поправил меня.
— Хорошо, Дилан. Вы же не откажете мне в ответной вежливости, верно?
Он перестал притворяться простым американским парнем с ранчо и резко выпрямился, отчего пространства в салоне сузилось до жалких сантиметров. В них я чувствовала себя загнанной в ловушку тигрицей, которая металась из угла в угол и периодически пробовала на прочность жесткие прутья клетки.
А за ней стоял охотник, жадно наблюдающий за мной.
— Мне нужны гарантии, — сказал Дилан и положил руку на спинку дивана. Его поза стала максимально расслабленной и уверенной. — Насколько цесаревич силен и в состоянии ли он удержать в руках власть над империей. Не секрет, что трон давно шатается под Романовыми. Смогут ли они дальше сидеть на нем? Этот вопрос сильно волнует не только моего президента, но и все мировое сообщество. И от ответа на него зависит наше будущее сотрудничество.
— Сотрудничество или помощь тем, кто старательно расшатывают этот трон? — холодно поинтересовалась я, на что Дилан усмехнулся.
— Любите вы строить теории заговора.
— Мы?
— Русские. Неужели вы думаете, что нам некуда тратить деньги?
— Нет, что вы. Деньги, которые печатаются без остановки за счет разжигания локальных военных конфликтов, всегда есть куда тратить.
Дилан поддался вперед, но я не позволила себе отклониться. Не отводила взора, ждала реакции, прощупывала нерушимую стену отчуждения и равнодушия. Прикасалась, отступала и снова предпринимала попытку штурма этой крепости.
Пока не обожглась настолько сильно, что пришлось зажмуриться и глубоко вдохнуть, переваривая внутренние ощущения. Будто в костер с наскоку прыгнула, потом еще хорошенько потопталась голыми ногами по раскаленным углям.
Ох, ну и эмоции. Не мужчина, а кипящая лава.
— Больно? — ласково спросил Дилан, на что я криво улыбнулась. Но внешне никак не показала, что меня буквально сшибло с ног.
— Неприятно, мистер Джефферсон.
— Дилан.
— Простите, но я не могу называть по имени мужчину, который позволяет себе задавать вопросы интимного характера и копаться внутри чьей-то головы, но сам закрывает все форточки и затыкает трещины.
— Осторожно, — он понизил голос, и на наши носы практически соприкоснулись, — маленький воробей может стать жертвой ловкого и сильного сокола. Если будет перегибать палку.
Но на сей раз я не позволила ему взять пальму первенства в короткой, словесной дуэли.
— В шкуре воробья иногда прячется медведь. Разбудив его, сокол лишится не только перьев, но и жизни. Не думайте, что в природе всем хищным птицам позволено раскрывать клюв при любом удобном случае, — я отклонилась, пройдясь губами в миллиметре от его щеки, и едва не дотронулась до уха. — Понятно, Дилан?
Мы расселись по своим местам, и он цокнул языком.
— Хочу теперь два танца.
Я скромно потупила взор.
— При условии, что вы не оттопчете мне подол.
— Договорились… Ольга.
Глава 11. Ольга
Уставший от суматохи и бесчисленных туристов Петербург постепенно погружался в послеобеденный полумрак. Небо заволокла темно-серая сажа с легким перламутровым отливом, которая грозила суетливым прохожим очередной метелью, а обманчиво-теплая погода выманивала из домов заядлых лентяев, чтобы в любой момент обрушить на их головы тонну колючей массы из застывшей воды.
— Холодно.
Я с удивлением посмотрела на Дилана, который поежился и прикрыл нос ярко-красным шарфом. Пока охрана разбиралась с документами для доступа на территорию посольства, пока проверяли машины и всех новоприбывших, мы мерзли снаружи.