— Нет.
— Ольга! Это и наши деньги тоже!
— Все ваши деньги ушли на уплату долгов, — холодно отрезала я, и на том конце замолчали. — Остальные средства получены мною от продажи завода, выданы цесаревичем и не являются ни вашими, ни моими личными средствами, — а про себя я подумала: «Особенно теперь, когда наши с Алексеем отношения висят на волоске».
— Оля, когда ты просишь нас с Натали что-то узнать у наших подруг для его императорского высочества, никто из нас тебе не отказывает, — процедила она, и я вновь вздохнула. Тоже правда. — А теперь, когда мы просим об ответной услуге, ты идешь на попятную.
— Вы или ты? Полагаю, Натали с тобой нет.
— Какая разница?
— Большая, Софа. Она старше, и ей я доверяю больше в силу ее разумности.
— Знаешь что? — зашипела Софья так, что по спине потек липкий пот. — Надо было сдать тебя в тот день! Всем растрепать про твою силу! И пусть бы твой драгоценный цесаревич разгребал проблемы.
Я стиснула зубы, прикусила язык посильнее и проглотила кровавую слюну. Лучше давиться металлическим привкусом, чем терпеть невыносимую боль, которую причиняли слова Софьи. А она очень умело била в слабые точки, находила брешь в идеальной броне, тщательно выстраиваемую мною в течение многих лет.
Я прекрасно понимала, что воспитывать девочек уже поздно, к тому же это не моя прерогатива. Они выросли капризными, местами инфантильными, практически неприспособленными к реальной жизни аристократками. Для отца девочки являлись милой отдушиной, на которую он только любовался, но никогда не пытался понять. А для родни они оставались финансовой проблемой и преградой к наследству Дмитрия.
Мой покойный муж считал, что удел девушки удачно выйти замуж. Иметь мозги или учиться разумности ей при этом необязательно. И пусть ни Софья, ни Натали не дурочки, но они никогда не жили за пределами кокона, который им выстраивали с детства.
Возможно, Алексей прав, и пора отпустить их в свободное плавание. Только… разве я бы так поступила со своим ребенком? Пусть они не родные мне, но все же дочери.
— Так расскажи, — я потерла лоб. — Чего стесняешься, Софа? Растрепи подружкам, объяви на ближайшем балу, позвони в газеты.
Софья задохнулась от возмущения.
— Ты… ты…
— Однажды ты поймешь, что я действую строго в ваших интересах, Софа. Но когда это случится, вероятно, ты уже не раз набьешь шишки об корягу.
Она сбросила звонок, а я устало подняла голову к небу и опустила руку со смартфоном на колени. Тихие шаги перемежались со скрипом выпавшего снега, но поворачиваться к незваному гостю мне не хотелось.
— Проблемы?
Участливый голос Владимира выдавил из меня кривую усмешку.
— Дома не ладится. У падчериц запоздалый подростковый бунт, — пробормотала я и посмотрела на него. — Джефферсон устроился?
— С комфортом, ваше сиятельство.
— Отлично.
— Мне кажется, вы понравились нашему зарубежному гостю. Причем не только как собеседник, но и как женщина.
Я склонила голову в ожидании продолжения. Владимир пожал плечами, мол, вы и сами все поняли. Да я и правда поняла, однако выводы, к которым пришла, мне не понравились. Впрочем, как и скрытый намек.
— Предлагаете лечь под него, чтобы узнать все тайны мадридского двора? — процедила в бессильной ярости, когда до меня, наконец, дошло. — Вы для этого взяли на работу берегинь? Приторговываете сексуальными услугами во благо страны?
— Не мне объяснять, как красивой женщине добиваться желаемого от мужчин, — он колко посмотрел на меня. — Весь последний год вы крутите его императорским высочеством на глазах у всего высшего общества.
— Неужели?
— Именно так, ваше сиятельство. Каждая собака при дворе в курсе, что вы любовница цесаревича. Но если угодно, то главная фаворитка, ради которой он забросил все постельные увлечения и государственные дела.
— Интересно, а его императорское высочество в курсе?
— Ваше сиятельство, — Владимир нахмурился, затем сунул руки в карманы зимнего пальто, — сарказм здесь неуместен. Вы же не маленькая девочка и прекрасно видите реакцию наследника трона. У него на носу помолвка с эрцгерцогиней австрийской, которую многие ждут, как возможность заключения выгодного союза двух держав.