Я отвернулась и крепче стиснула смартфон, чтобы не выдать истинные чувств. Меня и так застали в момент сильнейшей слабости после разговора с Софьей, поэтому оказывать изнанку души постороннему человеку я не собиралась.
Пусть остается со мной. Вместе с ревностью, обидами и глупыми надеждами на будущее с любимым человеком.
— Я понимаю долг его императорского высочества и нисколько ему не мешаю.
— Ваше сиятельство, — в глазах Владимира промелькнула жалость, — иногда принятия недостаточно.
— Предлагаете исчезнуть? Или забыться в объятиях врага, чтобы стало полегче?
— Предлагаю поискать душевный комфорт с тем, кто подарит вам счастье без условий и проблем в лице венценосной невесты. А спать или не спать с Джефферсоном ради информации — решать только вам. Я не настаиваю.
— Но намекаете.
Владимир вновь пожал плечами.
— Что поделать? — он издал смешок. — Во все времена государственные дела решались через спальню. Идемте. Мистер Джефферсон пригласил нас на поздний обед.
Я ничего не ответила, но послушно поднялась и зашагала с ним. С раздраем в душе и ощущением, будто меня окунули в выгребную яму.
Снова.
Глава 12. Алексей
Стройный хор ведьмовских голосов напоминал игру органа в церкви, только здесь он звучал мощнее, и к нему примешивался звон хрустальной сферы. Каждый раз, когда маленькая серебряная ложечка ударяла по прозрачному боку, получался интересный звук, похожий на пение речного дельфина.
В центре круга стояла глава московского филиала Российского ковена, Карина Волошина, чей голос пробивался сквозь кокон всеобщего плача и мелодично напевал молитву на старославянском, периодически примешивая к нему и другие древние, тысячи лет как мертвые языки. Ее глаза сияли, точно разбросанные по берегу жемчужины, а воздетые к потолку руки утопали в жидком пламени завесы из магии.
— Спи спокойно, сестра! — хором проговорили ведьмы. — Пусть пустошь встретит тебя ласково, сестра!
Я оглянулся на Еву, затем перевел взгляд на Костенко. Склонив головы, они беззвучно повторяли молитву и усиливали яркость пламени частичками магии, которые кружили подле них мотыльками.
Неподалеку стояли послушницы первых ступеней: многих из них я раньше не видел в ковене и очень насторожился от их количества. Обычно здесь появлялось от силы две-три девушки за несколько лет, а я насчитал не меньше десятка, причем многие давно перешагнули возраст юных созданий.
Некоторые очень уверенно использовали магию в прощальном ритуале, что еще больше напрягло меня. Вряд ли такое количество девушек научились бы ведьмовству где-то дома. Например, за оккультными книгами и по справочникам алхимиков из какого-нибудь средневековья или вовсе древнего мира.
Где их учили? Кто? И почему Ева ни разу не обмолвилась о них, когда плакалась по поводу недобора в ковен?
— Тьма убережет тебя, а свет непотухающего солнца Пустоты укажет дорогу к вратам Перерождения. Твой дар жив, твоя душа бессмертна, твое пламя горит в нас. Мы вдыхаем тебя, мы помним тебя.
— Мы навеки с тобой, сестра.
Карина опустила руки, и пламя погасло. Магическое облако над нашими головами превратилось в сизую дымку, расползшуюся по стенам полупрозрачной паутиной и оставившую едва заметный мерцающий след.
— Ваше императорское высочество, от лица всего московского филиала Российского ковена я благодарю вас за то, что в столь тяжелый час наследник престола нашел время на своих подданных и поддержал их визитом.
Я поприветствовал заместителя Евы, и протянул ладонь, в которую Карина вложила холодную руку. Тихо звякнули ритуальные браслеты на тонком запястье, когда она присела в реверансе. Капюшон ее черной мантии съехал вправо, а пряди серебристо-серых волос соскользнули с плеч и легли блестящей волной на грудь.
Я невзначай коснулся большим пальцем тыльной стороны ее ладони и очертил линию жизни в знак утешения.
— Анна погибла в бою, как истинный воин, защищая родину и народ от зла. Такой подвиг я никогда не забуду.
— Мы скорбим, ваше императорское высочество, но мы все также сильны духом и не разобщены.