— А я сделаю вешалку из твоего скелета.
— Прекратите, — Ева осадила взбешенную парочку и окинула взглядом застывших ведьм, затем посмотрела на меня. — Ваше императорское высочество, прошу прощения. Карина получит строгий выговор.
Костенко как-то странно хмыкнул, а я устало сжал переносицу и почувствовал, как в кармане завибрировал смартфон.
— Окажите ему первую помощь. Он должен сегодня провести парочку ритуалов, — бросил в ответ и отошел в сторону, чтобы прочесть сообщение. Но едва взгляд выхватил имя абонента, как на душе стало одновременно погано и тепло.
Ольга.
Княгиня: Нам надо поговорить.
Нахмурившись, я кивнул Костенко, который помогал послушницам с рукой Кристиана, затем бросил предупреждающий взгляд на Карину с Евой и двинулся в коридор. Туда, где было тихо и безлюдно.
Для беседы с Ольгой мне требовалось уединение, но добиться его в доме, полном ведьм, многие из которых читали мысли и манипулировали чувствами, оказалось не так-то просто. И не всякий амулет Романовых с ними справлялся. Я никому из них не доверял: авторитет имел свойство разрушаться, когда под ним шатался трон.
— Алло?
— Не думала, что ты позвонишь так скоро.
По звукам в динамике Ольга находилась где-то в городе, возможно, в каком-то гипермаркете. Нарочито бодрым голосом диктор рекламировал акцию то на мясо, то на сыр, то на картошку и попутно предлагал будущим покупателям приобрести бонусные карты на кассах или у бесконтактных стоек.
Почему-то мысль, что Ольга спокойно выбирала продукты, а не находилась вблизи Дилана, немного приглушила раздражение и детскую обиду. Не захотелось ни огрызаться в ответ, ни продолжать нашу пустую ссору.
Я прислонился к стене и рассеянно уставился на одну из панелей в надежде, что высшие силы напишут там тему для диалога. Или удивленная Ольга, которая молчала, наконец, выдаст ее.
— Появилось свободное время, — сказал я спустя несколько секунд. — Что случилось? Говядина подорожала, пора призвать к ответу городскую думу и губернатора?
— М-м-м, шутки в стиле наследника престола нравятся мне больше, чем его хмурый вид и угрозы, — она подхватила мое настроение, и мне почудилась ее улыбка. — Мука, кстати, стоит необоснованных денег.
— Масленица, ничего удивительного. Да и скоро бал, который мы отодвигали до последнего. К тому же перед Великим постом всегда такой ажиотаж на продукты.
— Обезжиренный йогурт с вишней по девяносто пять рублей за баночку, весом сто восемьдесят грамм. Грабеж посреди бела дня!
— Наверняка ты взяла австро-венгерского производства или из Французской республики, возможно, Штаты. Торговые пошлины значительно урезали их привлекательность в глазах наших покупателей.
— Хм, и правда Франция. Надо же.
— Поставь на место и поищи на полочке баночку с милой коровой на зеленом лугу. Нашла?
— Кажется… Да. Ну и запихали они этот йогурт. О, Уфимская губерния, молокозавод Карамышевых. Разве не его в позапрошлом году объявили банкротом? — спросила Ольга, пока я разглядывал потолок и улавливал всполохи защитной магии, которая буквально пропитала весь дом ковена.
— Его, — зевнул и заметил, как у лестницы мелькнула знакомая тень. — В канцелярию отца прислали коллективное письмо, и он распорядился, чтобы им выдали беспроцентный кредит на несколько лет от Государственного банка. Сейчас предприятие вполне процветает. Не обошлось, правда, без смены руководства и парочки подонков, отправленных в тюрьму за воровство, но это уже детали.
Рада двигалась бесшумно, точно маленький настороженный котенок, опасавшийся лишний раз поднять уши и привлечь опасного врага. Поманив ее пальцем, я оглянулся, но никого не увидел и понял, что юную ведьму вновь оставили без присмотра. Слишком суматошный сегодня день, чтобы постоянно караулить маленькую девочку с недоразвитым даром.
Очень и очень зря, ведь дом полнился магией и тайнами, о которых Раде лучше не знать до определенного возраста. Десятки ходов, скрытых коридоров, тоннелей времен Павла I, сменившего властную мать на троне. В те годы их строили повсюду из-за маниакального страха императора перед возможным заговором.
Больше всего он доверял именно ведьмам в вопросах безопасности семьи и своей персоны. Увы, это не спасло ему жизнь и не уберегло его от предательства.