— Знаешь, нам бы хоть раз так пройтись по магазинам. Посмотрел бы на ценники, людей...
— Я занят, Ольга.
Прозвучало грубовато, и я почти сразу пожалел о резких словах. Вся легкость нашего общения испарилась, а Рада, почуяв напряжение, остановилась в двух шагах от меня и растерянно покрутила головой.
Извиняться я не привык. Наследник престола никогда не просил прощения за то, что другим не нравилось. Ольга, которую, конечно, оскорбило подобное отношение, прекрасно знала об этом, потому проглотила недовольство и спокойно выдала:
— Я просто хотела сказать, что соскучилась, — затем она добавила: — Джефферсон жаждет лично пообщаться с тобой. Он, кстати, очень галантен и попросил у меня два танца на балу.
При упоминании Дилана я с трудом сдержался, чтобы не выругаться вслух. Меня будто окатили водой, а потом бросили в сугроб в мороз за тридцать. Внутри все застыло, и кожа покрылась плотной коркой льда.
Ольга специально подцепила крючком спрятанные под горой ответственности чувства и оголила их парой невзначай брошенных фраз. Такая ловкая манипуляция. Я всегда прощал ей подобные вещи, хотя не прощал их ни прошлым любовницам, ни подданным. И сегодняшний инцидент не стал исключением.
— Я понял, — глухой удар сердца в груди вытолкнул наружу заветные слова: — Я тоже тебя люблю.
Отключившись, я повернулся к Раде и абстрагировался от себя. Не время и не место поддаваться эмоциям, проку от которых никакого — одни проблемы. Я присел на корточки, протянул руку и позволил ей подойти ближе.
— Ты не боишься меня? — Рада мотнула головой, при этом спрятала руки за спиной. — Что там? Игрушка? Покажешь мне?
Она сделала неуверенный шаг, затем прикусила губу и задумала о чем-то. Пришлось выждать целую минуту или две, пока Рада собиралась с мыслями. Я медленно поднялся, чтобы лишний раз не пугать её.
— Я не такой уж и страшный, Рада, — попытался улыбнуться, но получилась кривая усмешка и невеселый смешок. — Вряд ли ты понимаешь это и наверняка злишься, что тебя силой привезли сюда.
— Нет, — резко изменившаяся интонация ее голоса смазала внимательность, потому я не сразу заметил нож, который Рада крепко сжимала в руке. А когда увидел, стало поздно: оно мягко прорезало ткань и добралось до беззащитного тела. — Я ненавижу вас! Убийца!