— У нас нет выбора, Ева. У меня нет.
— Знаю, но это не повод позволять Кристиану лишнего. Поверь, стоит отвлечься на секунду, и он тут же ударит в спину. Не раздумывая. Большего выродка мир не видывал. Его мать, упокой боги ее бренные останки, по сравнению с ним зубная фея из сказки. А уж моя дорогая сестрица Мелани была той еще психопаткой.
— Впервые ты делишься такими подробностями о своих родных.
Она передернула плечами, а Кристиан сжал кулак и сцедил кровь в землю с высохшим цветком.
— И в последний.
На наших глазах издохший росток уронил лист, затем дернулся и пустил почку. При виде нее Кристиан радостно улыбнулся, погладил пластиковый горшок, точно любимое дитя, и пропел:
— Моя девочка. Скучала по папочке?
— Это что… роза-людоед? — осторожно спросил я, когда напитавшееся кровью растение трепетно выпустило лист в ответ на ласку хозяина. — Из зазеркалья?
— Из Оборотного мира — в зазеркалье. Моя красавица. Перерабатывает человеческие тела быстрее, чем любая химическая дрянь, — нежно прощебетал ненормальный, коснувшись оживающего ствола и острых шипов. Один из них впился ему в палец, из-за чего Кристиан охнул и погрозил обнаглевшему цветку: — На компост пущу!
Роза обиженно дернула листочком, но колоться перестала.
— Не хочу знать, что ты делал в Оборотном мире, — процедил я и, развернувшись, зашагал к выходу. — Поторопись. У нас мало времени, а работы предстоит много. Нужно успеть питерский филиал ковена и заехать в хранилище под Кремлем.
— О-о-о, меня пустят в святая святых Романовых?
Мне показалось, что в его голосе прозвучал восторг. Ева, поравнявшись со мной, иронично выгнула бровь.
— Нет, — отрезал я коротко. — Не собираюсь.
— Пожалуйста, ваше императорское высочество. Я буду хорошим мальчиком. И матушка будет! Правда, конечно, не мальчиком. Мы всегда мечтали посетить кремлевские катакомбы! — восторженно завизжал Кристиан и поспешил за нами.
Я едва не запнулся на пороге, Костенко завис у двери, а Ева резко развернулась к племяннику.
— Какая матушка?! — воскликнула она.
— Как? — Зеркальщик широко распахнул глаза и потряс кулоном с серым песком внутри. — Вот же. Прах моей дорогой матушки. Всегда рядом, всегда вместе. Держу у сердца, никогда с ней не расстаюсь.
— Ты носишь прах моей сестры у себя на шее?
— Когда ты умрешь, дорогая тетушка, я и тебя повешу.
— Кристиан!
— На шею, тетушка. О чем ты только подумала? Я не такой.
Всевышний, нас ждали тяжелые времена.
***
Всю дорогу до имения ковена я провел в нервном напряжении, так как получил от Корфа неутешительные новости по поводу нападения на отряд, который сопровождал Егора. Каким-то образом краснозоревцы узнали и точный маршрут наших людей, и количество охраны, а потом перебили всех.
Повезло только некроманту, который сбежал. Или все-таки не сбежал, а попал в руки к бывшим товарищам?
«Мы выясняем, ваше императорское высочество», — коротко отчитался мне Баро в последнем сообщении.
Я написал отцу, но не надеялся на скорый ответ. Наверняка он поехал на срочное собрание в Совета Безопасности. Он бы не остался в стороне, несмотря на его скептическое отношение к моей идее насчет магов хаоса.
В преддверии бала и приезда высокопоставленных чиновников из других стран требовался полный контроль над ситуацией. Особенно это касалось вездесущих средств массовой информации, которые обязательно приукрасили бы всю историю.
Покрутив между пальцев смартфон, я погладил золотой отпечаток двуглавого орла на крышке и открыл один из первых контактов. Владу писать не имело смысла. Еще вчера он сообщил, что отправится по личным делам. Выдергивать его я не хотел, потому что ему требовалось время на восстановление.
Пусть лучше по девкам ходит, а не носится по закоулкам в поисках преступников. Этой дрянью есть кому заниматься.
Вторым контактом значилась Вильгельмина, которой я пообещал позвонить после обеда. Игнорировать принцессу не с руки, тем более что на балу отец планировал сообщить всем о нашей помолвке. После моего согласия, разумеется, которое я дал перед отъездом в Москву, и взял с него обещание позаботиться об Ольге.