Не совсем поздним, но уже вечером я стоял у двери номер одиннадцать и стучал в неё. Мне долго не открывали, но почему-то я возымел крайнюю настойчивость и ждал, что пришёл не зря. Дверь и в правду отворили, когда я успел забыться в мыслях о бытие, и не сразу настроился на человеческую речь и нечленораздельно поздоровался. Мне ответили, и я не стал ждать вопросов, пока Кира выжидающе смотрела на меня усталыми карими глазами. Может она меня уже и не помнила…
– Вильям, мы виделись на прошлой неделе, – попытался начать я. Визуальное осмысление ситуации не давало мне нормально выразиться – её странность и двоякость смешили.
Кира отвела глаза в сторону, вспоминая, удовлетворительно цокнула языком и поправила пышные кудри – убрала прядь заслонившую лицо. Пока она вспоминала и стояла в дверном проёме, я заметил, что коридор квартиры был приятных пастельных тонов, а сбоку висело зеркало, честно сказать наглым образом примерялся.
– Помню, – наконец выдала она.
– Ты только не пугайся, – сказал я,– Ты же снимаешь квартиру?
– Да, – она будто проснулась и заметно насторожилась.
– Собственно… я к тебе с предложением. Меня выселяют, хозяин решил переехать обратно. Если я поселюсь у тебя, оплата для тебя станет наполовину меньше. С хозяином можно договориться?
– Почему ты пришёл ко мне с такой просьбой? – возмутилась девушка и потянулась закрыть дверь.
Я не стал её останавливать.
– Мне же нужно следить, чтобы ты молчала. Шучу! – Кира приоткрыла дверь, – просто я не здешний и не особо обжился. Из более-менее знакомых только ты.
– И что это повод прийти и напрашиваться в квартиранты? Я же тебя не знаю совсем! – послышалось за приоткрытой дверью.
– Не буду тебя больше спасать. Я дисциплинированный, кстати.
Через щёлочку высунулось личико Киры: пухлое в забавных веснушках и довольно изумлённое и недоверчивое.
– Нет, правда, – продолжил я, – в городе живу пока два месяца, работаю в антикварном магазине на улице Свердловской двенадцать и, – не хотелось этого говорить, но вырвалось,– я потерял память, поэтому и переехал в этот город.
Вот не знаю, что из этого её задело, но что-то явно царапнуло, она вышла, и немного помолчав, в задумчивости перед сложным выбором, а потом неожиданно для самой себя решилась.
– Поздно уже, но раз тебе больше не к кому обратиться, можешь переехать завтра, только под вечер, про договор тоже завтра. Я плачу десять бес коммунальных, – голос её звучал устало.
Бесстрашная девушка восхитился я и как-то нерешительно попрощался, недолго постоял перед закрытой дверью, удивился ещё несколько раз и ушёл.
2
Весь день я проскитался на улице во дворе дома Киры, окружённого тремя пятиэтажками в трещинах, требующих капитального ремонта.
Николай Николаевич, он же хозяин квартиры приехал рано утром: шумно и неаккуратно ввалился в дверь с вещами и подозрительными людьми угрюмого вида. Рассчитавшись за квартиру, и собственно не должный ему ничего, я ушёл на работу, но владелец магазина остановил меня в дверях и указал на выход, объяснив всё тем, что в магазине меняют проводку и он не успел меня предупредить. Собственно не удивительно, какое ему дело до работника, который у него всего-то месяц с небольшим работает. Незапланированный выходной я провёл под холодным октябрьским ветром: задувало листьями и неярким запахом сырой земли. К обеду читать истрёпанную книгу, которую одолжил в квартире Николая Николаевича, мне надоело. Называлась она «Мы славяне» автор Мария Семёнова. Остановился я на странице семидесятой, и честно начал засыпать, но не потому, что она оказалась неинтересной, совсем нет, это действовала погода – собирался дождь. Тучи буро стиснули небо и гнусно испортили день. Я повесил довольно тяжёлую сумку на плечо и скучающе побрёл в сторону Черниговской, где на мою память должен находиться гастроном или кафе.