Во двор Киры я вернулся вечером, часов в семь, переждав сильный ливень с громом в тёплом кафе, где играла хорошая музыка, русский рок, если не ошибаюсь, да это не важно, главное – ливень был за окном. Сегодня Кира открыла сразу, провела меня на кухню, где визжал чайник и на столе лежали документы. Волосы её промокли, а в прихожей пахло дождём и сыростью, мне так понравился запах, что я ненадолго принюхался, пока раздевался.
– Проходи на кухню! – крикнула она.
Я прошёл по узкому коридору, где по правую сторону ударился о ручку ванной и сел вглубь полукруглого голубого дивана. Кира подала мне договор и ручку, я прочёл его досконально, не поленился. Правила дома заключались в следующем: вести себя тихо, не сорить, не лезть в её жизнь и не попадаться на глаза, – последнее выделялось жирным шрифтом. Так, подумал я, работаем тенью – ни стука, ни звука, ну и ладно, меня хотя бы не бояться, во что мне не вериться, конечно. Я взял ручку в левую руку и запоздало понял, что сел слишком близко к стене и подписать что-либо мне стало неудобно. Кира посмотрела на это удивлённо и с интересом, мне почему-то сделалось неловко, и я отсел от стены аж на самый край дивана и спокойно подписал документы.
– Чай будешь? – она деловито убрала документы в папку и ушла в комнату, но очень быстро вернулась, я же остался на месте.
Мне стало в новинку сидеть в доме, где царил уют и тёплая атмосфера спокойствия: меня окутали персиковые обои и сладковато-апельсиновый запах – я растворился.
– Так будешь чай или нет? – Кира наливала кипяток в прозрачную кружку с серебристой звездой во весь бок, вода плевалась на меня и я очнулся.
– Да-да, буду, – и снова задумался. Мне протянули кружку с кипящей водой, такую же, только с синей звездой.
– Сахар? – Кира присмотрелась ко мне и заметила, что я пропадаю.
– Ага,– кивнул я и понял: мне так хорошо и уютно не было давненько, и вновь улыбнулся.
Кира одарила меня улыбкой в ответ, нахлобучила мне сахара – девушка явно любила всё делать сама – ответственная и предприимчивая. И как она угадала, ведь именно три ложки?
– Холодно сейчас на улице? – она сорвала плед с сушилки над конфорками и закуталась в него. Волосы у неё распушились, мне это очень понравилось, показалось, что рядом сидел ангел с донными карими глазами.
3
Квартира, которую снимала Кира, меня обрадовала. Две комнаты молочно-кофейного цвета, одна маленькая, метров шесть, но очень светлая с окном напротив двери. Девушка любила ещё и минимализм, как я заметил: кровать, тумба и метровый шкаф, а может туда просто больше ничего не вмещалось. Я поселился в зале: всю время молча кивал, говорить особо не хотелось. В моё распоряжение поступили диван тёмно-синего цвета, раскладной, стул коричневый советский, окно одно и частично балкон. Стукнуло девять, и сидя на теперь уже моём диване и читая одолженную книгу о славянах, дверь маленькой комнаты приоткрылась, вышла Кира, и, застыв ненадолго около неё, обратилась ко мне.
– Раз уж я единственная кого ты знаешь в городе, хотелось бы и мне про тебя что-то узнать. Не могу находиться рядом с незнакомцем.
Она заискивающе посмотрела на меня и, не дожидаясь ответной речи, нахмурила брови.
– Ну и молчи, зато я расскажу,– Кира оказалась на диване с подогнутыми ногами, я уважительно отложил книгу на подоконник и сделал это не зря.
Кира говорила сбивчиво и быстро, из её краткого рассказа я узнал много интересного и полезного, чего о себе рассказать не мог. Кира в семье приёмный ребёнок, помимо неё в семье ещё два брата: родные дети приёмных родителей, она учится на фото-видео-творчество на первом курсе, родители помогают ей, но помимо учёбы она работает фотографом на частных сеансах за счёт чего и выживает. Стало понятно, что личность она крайне эмоциональная: кроме рассказа она успела показать фотографии старых, разваливающихся домов около которых идти-то страшно, но на её фотографиях дома пылали в закате, вылезали из полутьмы, переливались в лучах солнца – это смотрелось изумительно, такую красоты не каждый подметит и отразит. Она даже успела упомянуть, что эти фото с того дня, когда мы впервые встретились. Я не спросил, сколько ей лет, сам определил, что около двадцати, мне как минималисту, – как я успел за собой заметить в последнее время, – хватило и этой информации. Рассказ закончился, и тишина накинулась на меня, вырвав из спокойствия, я сообразил, что девушка ждёт моей очереди и решал с чего же начать мою незаурядную историю и понял, что иначе, чем бред у меня не выйдет. Я почесал затылок и обречённо вздохнул.