– Подожди, – сказала она медленно, – это из-за тебя он потерял память и вынужден жить с имплантатом сердца или как там эта штука называется? Тот несчастный случай, который он не помнит, произошёл по твоей вине? – Кира напугано всмотрелась в зелёные глаза с внезапной вспышкой ненависти, брови её нахмурились и загорелись щёки.
– Нет, не совсем так, – радость у него прошла, улетучилась, как газ, – нас было трое и четвёртый Вильям, на его восемнадцатый день рождения. Симон и Вильям повздорили, дело было осенью и в лесу. Мы стреляли перед этим из арбалета, а они подрались возле мишени. Вильям накололся на болты и получил металлическим болтом в висок. Я пытался всё остановить, но хреново пытался.
Рассказав всё он возобновился в лице преследуя более весёлую цель, чем воспоминание прошлого, что к хорошему, как известно не ведёт.
– Друзья называется, да это змеи какие-то, так поступить «не нарочно», да я не поверю, – с отвращением сказала Кира.
Они стояли возле проезжей части, машины противно гудели и проезжали мимо. С дворов они вышли к остановке, но так и остались около проходной с ржавой тёмно-рыжей кованой оградой, застряв между ним и дорогой.
– Что тебе от меня нужно?
– Я хочу помочь вернуть ему память, но иррациональным способом. Вы, как я увидел, сдружились. Иногда память, как и пропадает в шоковой ситуации, так и возвращается в ней, а мы можем создать для него такую ситуацию.
– И как ты себе это представляешь? Нападём на него, припугнём?
– Нет-нет, – удивился он такому примеру, – Скажи, он к тебе привязался?
Кира задумалась, а потом робко ответила.
– Не уверена, мы просто дружим.
– Если он привязан к тебе, то для него это станет невыносимо, – сказал Кирилл, он что-то уже придумал, но поделиться с собеседником забыл, и говорил, лишь конечные доводы, на которые Кира непонимающе смотрела и всё подумывала: уйти или остаться, – он захочет вернуть тебя, а от меня избавиться!
– Интересное предложение, – как-то заикаясь, сказала она, – только я ничего не поняла, вообще ничего.
Она вспомнила, что опаздывает и прошла вперёд, стараясь уйти от Кирилла, с его сумасшедшими идеями, но вдруг обернулась и как-то небрежно кинула:
– А почему ты ему всё сам не расскажешь в лицо? Этого простого пути ты не просчитал? И где его друзья, почему они бросили его, оставили в таком состоянии? Это не по-человечески!
– Их условно привлекли, а меня нет. И не все люди, есть люди, Кира. Я был в больнице, ходил к нему, но когда он вышел из комы и никого не вспомнил, кроме родителей, они попросили меня, чтобы особенно я не контактировал с ним. Да и сам не рискну – сейчас я для него никто.
–Тогда успокойся, успокойся и не лезь в его жизнь, всё, что ты мог сделать, ты уже сделал, – Кира не имела уже никакого желания общаться с этим человеком.
Она прошла довольно много, прихрамывая, и в лице появилась грусть, старая добрая, которая появляется после разочарования. Не такими представляла она друзей Вильяма, жизнь жестока, и Кира пережёвывала её новые статьи, не совсем понимая как реагировать. И не её это было дело, и не касалось её, и уж тем более переживать на счёт другого человека не прописывалось в ближайшие планы. Но всё же правда задела Киру, задела не так сильно, как задела бы вновь Вильяма, и от того, что она знает её, а он нет, ей стало грустно. Полтора месяца не срок, но разве это дата для сердца или души – не думайте математически, если дело касается чего-то из этих двух явлений, они и вовсе не подвластны измерениям. И вот ты и не знаешь почему, но беспокоишься за человека, которого в голове не считаешь другом, ты переживаешь за него, и тут же спрашиваешь себя: «А с чего бы это?», ловишь себя, в конце концов, на мысли, что его проблемы тебе не чужды и, когда его радость греет и твоё сердце, а горе разбивает его, вот тогда логичного ответа, почему в себе ты не найдёшь. Кирилл показался на первый взгляд добрым и хорошим, а сейчас другая сторона его, напугала и отвратила девушку.
– Ты ему помогаешь? – Кирилл догнал Киру и почти вытащил из автолайна, который она успела остановить. Она не выдержала и, накричав, попросила уйти.
– Почему ты не можешь принять новый способ? Может он лучше? Ему нужна помощь, мы же можем помочь, просто подыграй мне. Это всего лишь игра.
– Я спешу, не мешай! – она скинула его руку с плеча и отошла от остановки, а автолайн успел уехать.
– Он же мучается полгода, а мог столько вспомнить, только бы память была, – продолжал Кирилл, подойдя к Кире, его не смущало отсутствие у неё интереса и даже раздражение, которое он вызвал к себе не пугало, он просто продолжал говорить, надеясь, что рано или поздно его услышат и поймут. – Вильям светлый человек, за это и пострадал. Кира, а ты знала о его памяти? – спохватился Кирилл рассеянно.