– Хоть убей, не помню дальше, они отворачиваются и не показывают себя! – сдался я, наконец, но Кира не желала останавливаться.
Мы решили, что в бар меня привели друзья, и возможно, тот рыжий из магазина, ведь в воспоминании, как и в реальности, я испытал одно и то же чувство: злость и страх. Мой разум разделился на две сущности – одна знала, что произошло, и прятала от другой правду, вымывала, закрашивала любой просвет воспоминания, обманывала ту, другую. А вторая сущность гналась за ней и где-то успевала вычерпнуть часть другую воспоминаний: лес, тёмный и тихий, арбалет смоляного цвета, что я разворачивал и бар, где рядом со мной таилось неприятное предчувствие. Кира запыхавшись, строила предположения, что в баре мои друзья и лес вижу во сне постоянно не просто так – память крутиться вокруг него, зная, в этой мелочи вся суть, но когда она посмотрела на меня, то замолчала.
– Что такое, Вильям, ты устал? – она повела бровями вверх и стала похожа на кота. – Больше не хочешь?
– Да, не то чтобы, просто в голове каша какая-то, – я перевёл пустой взгляд с кружки на Киру и увидел на серо-оранжевых часах над окном – одиннадцать двенадцать и как-то весело хмыкнул. – Я тебя сильно отвлёк – спать пора.
Кира повернула голову на часы и задумчиво уставилась на них.
– А, фигня!
Но я-то знал, что будет дальше – из кухонно-философского заточения в качестве помощника я вырвался в час ночи. Мы пару раз изменили план реферата, в конечном варианте оставили, только философию, убрав отсылки к медицине, математике и астрономии. И, конечно же, я не смог не заметить, что включился в работу на все семьдесят процентов, будто философия недалеко ушла от истории, которая давалась мне легко и за которую Кира получила в прошлый раз отлично. Картина нашей рабочей деятельности выглядела примерно так – в маленькой трёхметровой кухне мы сидели около ноутбука, ползая на облезлом голубом диване, и как муравьи шарили руками по столу от книги к книге – я говорил, что найти, а Кира зачитывала это. Чаще всего по книгам мы сверяли достоверность информации, ведь иногда в интернете можно найти что-то вроде: «После дуэли с Дантесом, Пушкин написал множество известных произведений…». И это и в правду хранится где-то на просторах интернет источников.
Начало декабря задалось, и краем глаза я наблюдал за метелью в окне и как-то расхотел идти завтра на работу. К половине второго в квартире, наконец, затихло и стемнело, диван оказался в моем распоряжении и мои мысли уже неслись в абсурдный поток размышлений. И донесли они меня до леса, сейчас он казался светлее, листва шуршала под ногами, словно яичная скорлупа, но до дерева я не дошёл, почувствовал, как всё сливается в один поток и умаивает меня. Утром я проснулся один и с неприятным ощущением, которое бывает, когда ты не можешь вспомнить, что тебе снилось. Тут можно это забыть, не придать значение, но ты скрупулёзно напрягаешься, но так ничего и не припоминаешь. Похоже на поход в кинотеатр – пока ты смотрел фильм, ты его помнил, но вот выйдя из кинотеатра, в голове всё стирается, и остаются лишь самые яркие моменты, и сама суть, конечная точка. В фильме суть быстро забывается, а во снах – нет.
Глава 8.
1
В городе грозило стемнеть с минуты на минуту, разношёрстные высотные дома смотрелись серыми и нежно бежевыми в белой пудре декабря, пушистые снежинки, как вата облепляли всё, что двигалось и не двигалось. Они залетали в открытые двери, оседали на окнах, на шляпах и пальто прохожих, и на пушистых волосах Киры, которая шла вверх по проспекту в кафе. На серо-бежевых домах играли яркие вывески и слепили глаза, музыка вырывалась из торговых центров и магазинчиков. Кира шла устало и несла в руках, качая, нахлобученный вещами портфель серебристого цвета, она перебрасывала его то в правую, то в левую руку и не сразу заметила, что немного прошла «Птичье Гнёздышко» до салона связи. Она огляделась и в том же темпе вернулась, зашла в кафе, увидела знакомого человека за дальним столиком подальше от клеток с птицами, которые изредка шумели, и села рядом с ним. Молодой человек поздоровался, но не стал упрекать её за опоздание, только спросил, что ей заказать. Как и положено высокий вешалкообразный официант повторил заказ: « Какао и вишнёвый пирог».